Эвакуация - Кирилл Казачинский

белая ворона… Прямо об этом, конечно, никто не говорил. Окружающие старались лишь глаза молча отводить да мимо поскорее проскользнуть. На заключении врач, осмотрев оценивающим взглядом, тяжко вздохнул и подвёл вердикт:

– «Наружка» – это теперь не ваше, Евгений Иванович. Совсем не ваше, переквалифицируем на охрану периметра областного НКВД. И не благодарите – работа не пыльная, как раз по вашим ранениям. Вот в царской армии все, – тут он поперхнулся следующим словом, но быстро нашёлся, – послужившие солдаты придавались охранению, и ничего, при деле.

Мальцев – Пантелеев усмехнулся:

– Вы хотели сказать, инвалиды. Да смолчали. Что ж, правда – она, конечно, глаз не колет… Хотя обидно. – Подошёл к окну и стал глядеть на улицу.

Доктор помолчал немножко и примирительно зажужжал из угла бессмысленную успокаивающую тягомотину. Глеб не слушал, в глазах стояла виденная когда-то давно в Петерурге картина: инвалид с наполовину обожжённым лицом (одна половина страшна, с оплывшим вниз уголком рта и слезящимся глазом, зато вторая – с выбившимся из-под шапки седым чубом и лихим взглядом бесцветного глаза с приподнятым вверх уголком рта). Напоминало лицо античную маску комедии и трагедии. Обрубком правой руки инвалид придерживал несколько лучин, а левой ловко совал в жерло печи поленья. Глеб, тряхнув головой, отогнал видение. Не так всё плохо.

– Ну, на охрану так на охрану, – произнёс Мальцев, обернувшись к эскулапу.

Доктор ожидаемо отвёл взгляд…

* * *

После медосмотра суматоха не закончилась. Распределили по подразделениям, троих вместе с Глебом отправили в комендантский взвод знакомиться с планами несения службы. Давешний комендант привёл всех в свой кабинет, показал большой расчерченный план с нанесёнными маршрутами обхода, основными точками входа и въезда в комплекс зданий. План не просто висел – был скрыт непроницаемой шторкой. Проведя короткую информацию по службе, повёл показать, как это выглядит на местности. Придержав Мальцева в кабинете, негромко сказал, что, согласно врачебному заключению, лейтенанту Пантелееву, скорее всего, придётся заниматься перекрытием внутреннего периметра и проверкой документов на стационарных постах.

Потом обошли всё, что хотел показать комендант, неспешно приглядываясь к основным точкам. Ещё раз изучили схему зданий, уже больше понимая и представляя себе, что и как. Что-то в этом чертеже «цапнуло» глаз Мальцева, некая неосознаваемая схожесть с ранее виденным, но не вспомненным планом. В Куйбышеве Мальцев в своих скитаниях ещё не бывал, разве только проездом… Но тут набежали остальные, получавшие инструктаж в другом подразделении, и все пошли на обед. Жара, конечно, давила, и до трёх-четырёх пополудни выходить на улицу – как и трапезничать – не хотелось.

Обед, завтрак и ужин были, по меркам военного времени, шикарными. Каждая калория на своём месте. Конечно, не ресторанные разносолы – плотный немудрящий, рабочий столовский обед. С подливами, резаным хлебом и ядрёной горчицей на столах. Ребята шушукались об объекте «Дочка», о двадцати двух местах под особым контролем, раскиданных по «старому городу». Глеб, почти не вслушиваясь, как бы записывал на подкорку все самые незначительные слова, решив проанализировать на досуге.

После обеда потянуло в сон, и воин ненадолго прикорнул. Потом пошёл оглядеть уже другую часть прилегающей территории. Прогулялся дальше по улицам. Обратил внимание и на дом, словно зажатый между русским храмом и костёлом. Как выяснилось позже, смотрел он на усадьбу Алексея Аполлоновича Бострома, отчима Алексея Толстого, где, возможно, жил граф, когда учился в «реальном». Может, именно на этих улицах вынашивал планы «Аэлиты» и «Гиперболоида». Смешно, кругом храмы, а его, Глеба, тянет к фантастике.

Повернул назад, обошёл комплекс зданий с другой стороны. Крепко было перекрыто всё, и мышь не проскочит без посторонней помощи. Вот если бы кто изнутри ту мышь поддержал, как говорится, «огнём и маневром», шансы есть. И невольно вспомнил Мальцев притчу:

«Однажды две мыши упали в кувшин с молоком. И одна из них решила, что уже не спастись, перестала барахтаться и утонула. Зато другая продолжала отчаянно барахтаться, в конце концов взбила молоко в масло и смогла выбраться из кувшина наружу».

Вот и он барахтается, как та зверюшка, но ничего придумать не может. И деньги есть, и документы, а уйти с таким лицом – нельзя. Вмиг повяжут «архангелы». И тут уж за оставление боевого поста лейтенантом Пантелеевым в условиях военного времени, понятно, что.

В таких думах зашёл он в свою комнату и, глотнув воды, вдруг внезапно понял: вот он, ШАНС! Настоящий ШАНС! Больно уж комплекс зданий НКВД города Куйбышева напоминал вход в тот объект с тайным, даже сверхсекретным подземным хранилищем, над которым он работал в ЦКБ до мая 1941-го… Да, видимо, их комплекс таковым и являлся. Тогда покинуть его реально! Осталось только ещё раз убедиться в правильности своей догадки, осмотрев подходы к центральному хранилищу.

Эпизод 2. Агент Дафна

Позывной «Дафна» Ксюша выбрала себе сама. Имя девушка позаимствовала у героини одной из своих самых любимых историй. Миф рассказывал про речную нимфу, к которой воспылал страстью бог Феб – он же Аполлон. Не просто так воспылал, а будучи пронзенным стрелой Амура (какового сам перед этим дразнил, укоряя за несерьёзность оружия). Очарованный красавицей, Феб тщетно пытался добиться её любви. При очередной встрече девушка решила спастись бегством. Бог бросился вслед за Дафной, но стоило ему заключить объект страсти в объятия, нимфа превратилась в гибкое деревце.

По горькому стечению обстоятельств сейчас Ксюше казалось, что псевдоним этот оказался для неё пророческим. Ну, посудите сами: дорогой и самый любимый человек на земле, улыбчиво-молчаливый Яков, отправившись на учения, прислал ей, по прибытии на сборы, всего одно многостраничное письмо, после чего сгинул в страшной мясорубке первых дней войны. Теперь от него ни слуху ни духу. А места, где проходили его лейтенантские сборы, находятся под вражеской армадой. И катится фашистская махина штормовым валом на Ленинград и окрестности, несмотря на все усилия наших войск её остановить.

Так вот – хотя Яков и молчал, бесконечным попыткам неугомонной соседки по квартире Вареньки познакомить Ксюшу с очередным столичным офицером девушка давала категоричный и резкий отпор – куда там нимфе. За античной Дафной по тёплым греческим лесам гонялся всего один влюблённый. А с подачи Вареньки на руку одинокой привлекательной барышни таковых претендовало аж целых четыре. Эта осада неимоверно тяготила девушку, мешая сосредоточиться на задании. Так было до появления в роли ухажёра – Костика.

Сама-то Ксюша, уже закрепившись в «Амторге» переводчицей, пытается выяснить, кто и как именно вредит торговле и американским поставкам в Советский Союз. Но на данный момент – все старания