Понтифик из ГУЛАГа - Сергей Трофимович Алексеев

— А что с ним станет? — внук поблуждал глазами, словно заглядывая куда-то за край пространства комнаты. — Он приехал добровольно, к родному внуку. Жить станет в полной безопасности, на воздухе, на свежем, парном молочке.

Вдруг всё же что-то высмотрел на потолке, сосредоточился в одной точке, однако фотографии достал из кармана пиджака и положил перед чёрными вдовами.

— Кстати, вы любите парное? — с намёком спросил он у вдовствующей императрицы. — Биологическое тепло очень полезно для организма. Выводит радионуклиды. Не так ли?

Вдовы не обратили на его речь никакого внимания, вцепились в карточки, потянули к себе очки.

— Он какой-то здесь не такой! — воскликнула Елена Прекрасная. — Лицо неестественное! Это что за гримаса? Никогда не видела его таким.

— Он просто улыбается, — объяснил внук, хрустя сушками.

— Улыбается?! — вскинулась Екатерина. — Но он никогда не улыбался!

— Да, не улыбался! — подхватила другая вдова. — Он серьёзный человек! Музыкант, писатель!..

— А теперь серьёзный человек радуется!

— Чему?

— Отыскал родного внука!

— Он сам вас отыскал?!

— Не совсем так… Можно сказать, мы всю жизнь шли друг к другу. И когда я перед ним явился, он сразу признал внука!

Чёрные вдовы переглянулись.

— Всё равно придётся пройти процедуру, — совладала с собой Екатерина. — Чистая формальность… У вас потребуют акт экспертизы при оформлении наследства. Таковы правила.

— Да сколько угодно, — отмахнулся он. — А у вас есть база данных деда? Ну, его образцы крови, волос, зубов? Или даже слюна годится. База данных, оформленная в законном порядке?

— У нас всё это есть, — заверила вдовствующая, — официально отобранные образцы… Мы как чувствовали!..

— Неправда, сударыни! — засмеялся он. — Образцов зубной ткани у вас нет. Потому что он потерял все зубы, когда сплавлял лес в Коми АССР.

— В американском посольстве есть, — нашлась Екатерина. — Ему же корни дёргали в Соединённых Штатах? И протезы там же вставляли.

— Корни — да, — согласился внук. — Зубная ткань самая устойчивая…

— Так вы готовы?

Внук глазом не моргнул.

— Когда едем? Сегодня, завтра?

— Сегодня, — обретала уверенность Екатерина. — И ещё, хотелось бы взглянуть на завещание.

— Не вопрос, барышни, — широким жестом выхватил папку из своей сумки. — Можете даже ознакомиться. И снять на телефон. Говорят, сейчас такие телефоны появились, что фотографируют! А я купил себе «полароид» и радуюсь, дурак…

И положил перед каждой по аккуратной пачечке листов, сшитых степлером. Они впились глазами в убористый рукописный текст, забыв обо всём на свете, и на четверть часа впали в состояние, сходное с полным наркозом — можно было резать по живому. Обе отметили, что Елена Прекрасная ошиблась: в завещании вместо «виртуальные» сосуды было написано правильно — «ритуальные». А всё остальное сходилось, и «в здравом уме», и «Дойче банк», и общее указание веса золота до сотых грамма и веса драгоценных камней до карата. Только в копиях были вымараны чёрным номера единиц хранения, банковские ячейки и ещё что-то, возможно, коды и шифры.

Косоглазый внук свёл свои очи и улыбался.

— Но это же копии! — прочитав, спохватилась вдовствующая императрица. — Где оригинал?

— Вы же понимаете ценность такого документа, — ухмыльнулся тот. — Кто же носит с собой состояние? Ну, или например, мост? Каменный?

— Да, здесь указано: условие использования наследства — построить мост!

Внук обречённо развёл руками.

— Воля завещающего — закон.

— И вы станете строить мост?

— Безусловно.

— Но здесь не указано, через какую реку!

— Я знаю, через какую. Дед назвал реку, не волнуйтесь. Это будет грандиозный разъединяющий мост! Не разводной, как в Питере, а именно разъединяющий.

Чёрные вдовы опять не обратили внимания на детали его речи.

— Здесь означена общая сумма наследства, — голос Елены Прекрасной подрагивал. — Семьсот десять миллионов евро… Это же фантастическая сумма!

— Сумма по состоянию на восемьдесят девятый год, — спокойно объяснил внук. — И в пересчёте на европейскую валюту. Сейчас цифра заметно увеличилась. Я ещё не связывался с банком, не заказывал переоценку по курсу. Но полагаю, более миллиарда.

— Какой же это будет мост?! — охнула вдовствующая императрица и замолкла.

— Самый прекрасный в мире, — и он вычертил косым взором что-то вроде арки под самый потолок. — На зависть всем буржуям. И прошу отметить, это будет не простой мост, по которому можно шастать туда-сюда!.. А вы знаете лагерное прозвище деда?

— Знаем, — хором подтвердили чёрные вдовы.

— Отсюда и взялась тема моста… Хотя он никогда их не строил, играл на виолончели. Старику захотелось реализовать себя через наследство. Благородная мысль! И вернуть себе лагерное прозвище. Понтифик ему больше подходит, он же по семейной природе католик.

Екатерина вдруг закачалась на стуле, словно маятник, что говорило о её крайнем нервном напряжении с одновременным поиском спасительной мысли. Она ничего не нашла, поскольку спросила с зубной болью:

— Кто вы, молодой человек? Ангел или чёрт? Бог или дьявол?

— Внук своего деда и бабушки, — опять ухмыльнулся, но погрустнел тот. — Унаследовал всего помаленьку. Но вот бабка моя — ведьма. Истинная! И матушка тоже. У нас всё по женской линии… Но по мужской тоже кое-что передаётся. Говорят, мой прадед, Анкудин Ворожей, был истинный ведьмак. Вернее, чародей из рода балдуев, выползней. Вы про таких даже не слыхали. Не зря он в ордер к товарищу Станкевичу угодил. Но не в первый, а уже во второй ордер. В первом-то как раз и была моя бабушка, Василиса. Хорошо, успела мою матушку родить и своей бабке оставить на воспитание. Дед потом её заживо спалил, в лабазе.

— Какой дед? — опешили вдовы.

— Мой дед, товарищ Станкевич.

Это не укладывалось в их сознание и представление о Патриархе, обе отрицательно помотали головами.

— Такого не может быть! Вы что такое говорите?!

— Может! — с интересом стал рассказывать внук. — А вы и не знали? Он сначала бабку в воде утопил — вышла сухая! А вот в огне сгорела, бедная. Так любила моего деда!..

Они не желали этого слушать, и опровергать что-либо не могли, это было выше их сил и представлений. Поэтому