Понтифик из ГУЛАГа - Сергей Трофимович Алексеев

средневековые кремлёвские палаты. Между двумя дверями кабинетов руководства возвышался декоративный арочный мост, обложенный красноватым, шлифованным гранитом. Чтобы войти к кому-либо из первых лиц корпорации, надо было, как на голгофу, подняться по ступеням к секретарю возле пропускных вертушек посередине моста, и уже оттуда спуститься налево или направо, в зависимости от вопроса, с которым явился посетитель. Обстановка была на первый взгляд типично современная, офисная, деловая, с соблюдением дресс-кода, но на этом всё и заканчивалось. Спустившись с моста, всё равно приходилось садиться на обыкновенные стулья вдоль стены и ждать приёма. Правда, часы, проведённые в ожидании, скрашивались несколько необычно для подобных контор: отовсюду звучала ненавязчивая, релаксационная музыка, и всегда одна и та же, но слушать её можно было бесконечно. Симфония называлась «Звон храмовых чаш» в специальной для центрального офиса корпорации аранжировке.

Генрих с вдовствующей императрицей приехали в разгар рабочего дня, когда приёмная уже была изрядно заполнена, а народ всё шёл и шёл, причём, вида непростого, и много узнаваемых лиц: министерские чиновники, бизнесмены, политики, журналисты. Очереди возле дверей кабинетов разрослись так, что крайние посетители уже терпеливо стояли, ожидая, когда освободится сидячее место.

Елена Прекрасная стояла на середине моста за сверкающей пропускной вертушкой и, словно дорожный регулировщик, делала отмашку руками, кому следует идти налево, к арочному дверному проёму с краткой табличкой «Понтифик», а кому направо, к скромной двери президента корпорации, Левченко. Чёрная вдова справлялась с новой должностью очень ловко и сноровисто, так что посетители возле её царского трона не задерживались. Вертушка срабатывала на движение руки секретарши, издавая при этом звук, словно били в малый колокол.

Возможно, в порыве напряжённого рабочего момента чёрная вдова не признала изнемождённую пару, взошедшую к ней на пьедестал. Генрих глянул в обе стороны моста и третьей, самой главной двери не увидел.

— Пропускай, мы очень спешим, — потребовала вдовствующая императрица. — У нас срочное дело.

Елена Прекрасная вроде бы сбросила производственные шоры и взглянула осмысленно. Адвоката с Екатериной, конечно, узнала, но спросила с профессиональной дотошностью советской секретарши:

— Вы откуда, граждане?

— С того света, — мрачно отозвался Генрих. — Где кабинет лесничего?

Спросил грубовато и сразу же подпортил отношения.

— У нас лесничих нет, — был ядовито-жёсткий ответ. — Вы не в лесу, господа.

Адвокат накатывал, как тяжёлый танк.

— Где этот? Второй внук? Посланец?

Чёрная вдова брезгливо отпрянула.

— Не понимаю, о чём вы. И не дышите мне в лицо!

— Где сидит ангел?

— Ангелы сидят на небесах, а не у нас. Следующий!..

— Пропускай без очереди! — потребовала вдовствующая императрица. — Миру угрожает катастрофа!

Ещё недавняя соратница изображала из себя начальственную особу — быстро перелицовывалась.

— По поводу катастроф обращайтесь в МЧС! Мы строительная корпорация.

— Да ты меня не видишь! — возмутилась Екатерина и пощёлкала пальчиками перед носом секретарши. — Алё? Елена Прекрасная? Очнись, это же я!

Та и впрямь словно очнулась, посмотрела в лицо.

— У нас в порядке живой очереди, — однако же отчеканила жёстко. — Вы, гражданка, можете спуститься и спросить крайнего к товарищу Понтифику.

— А я? — слегка оторопел от такой встречи Генрих. — Мне тоже к Понтифику! Если нет ангела!..

— Вы спускайтесь направо, к господину Левченко.

Вертушка по мановению её руки отворилась, звякнул колокол.

— Но мне нужно к Патриарху! — возмутился тот.

— Вам туда нельзя! — в голосе Елены зазвучала сталинская броня под тупым фашистским снарядом.

Адвокат услышал этот звон и тут же изменил тактику.

— Мне только взглянуть, — доверительно сообщил он. — Можно сквозь щёлку двери… На месте ли у него голова и руки.

— Живых велено не впускать, — был ответ.

Генрих склонился к её уху.

— Елена Прекрасная, радость моя… Скажите, эти части тела у Понтифика на месте? Поверю вашему слову. Я же когда-то выручил вас? И не взял ничего. Теперь ваш черёд.

Она несколько съёжилась от его щекотливого шёпота.

— Не знаю… Если даже и нет частей тела, то нам покажется, что есть…

— Как это понимать?

Елена на минуту замешкалась, смутилась.

— Понтифик, он же… Как бы это сказать? Весь на понтах. Он же вроде как призрачный.

— Позвольте мне самому взглянуть? Я вижу призраки.

Секретарша однако же встряхнулась, прочистила ухо костяным мизинчиком.

— Не позволю! Мне самой туда заходить нельзя.

— Почему? Вы же тут хозяйка!

— У нас жёсткие правила, — отрезала она. — Живые к живым, мёртвые к мёртвым. Но везде в порядке живой очереди. Ступайте, куда указано, гражданин!

— Ну и порядки у вас!.. И сколько прикажете ждать?

— До самой смерти. Или пока не построим мост.

17. 02. 2015 г. ПАВДА