Бостонская ведьма - Андреа Каталано

class="p1">– Да, я помню, – Томас откинулся на спинку стула и смерил жену взглядом, – но и ты не притворяйся невинной. Ты еще долго вспоминала этого славного ирландского арфиста после того, как он как-то слишком уж долго целовал тебя в губы на прощание возле двери лавки.

– Я никогда от тебя ничего не скрывала. И я сказала тебе, что он меня поцеловал.

Томас кивнул.

– Ты была молода и полна жизни – и ее было столько, что одному мужику всю ее истратить не под силу, а я заставил тебя скучать, с головой уйдя в столярную работу. Кот из дома – мыши в пляс, да.

– Не так уж много эта мышь и наплясала – всего один поцелуй.

– Не сомневаюсь. Ты всегда была слишком искренней, чтобы лгать.

Мэгги перевела взгляд на Бесс, и ее ресницы затрепетали.

– Но я также знаю, что потом ты наверняка видела во сне, как этот чернявый ирландец извлекал из твоего тела мелодию так же ловко, как из своей арфы.

– В конце концов, я обычная женщина. А женщины ничем не отличаются от мужчин, когда речь заходит об искушающих мыслях. По крайней мере, конкретно эта женщина не отличается точно. – Мэгги улыбнулась мужу, а затем кокетливо взглянула на Бесс, по-прежнему не выпускающую ее грудь.

– Только вряд ли этот арфист сумел бы извлечь из тебя такие же звуки, какие извлекаю я.

Улыбка Мэгги стала шире, а взгляд скользнул по груди и плечам мужа.

– Вряд ли эта маленькая белокурая вертихвостка смогла бы хоть раз сделать с тобой то же, что и я.

Томас встал из-за стола и утер рот тыльной стороной ладони.

– Я буду ждать тебя в спальне.

* * *

– Бесс так хорошо спит, – прошептала Мэгги Томасу в грудь.

За окном занималось утро, так что он высвободился из объятий жены, подобрал рубаху и бриджи, впопыхах сброшенные вчера вечером на пол, оделся и подошел к колыбели Бесс. Малышка крепко спала, мерно посапывая. Она выпустила пальчик изо рта, но ее очаровательные губки продолжали двигаться, словно что-то посасывая.

– Ох, гляди-ка! – окликнул Томас супругу. – У нее нижний зубик режется!

Мэгги встала с кровати и, подойдя ближе, склонилась над колыбелькой – и тут же выпрямилась, прикрывая ладонью рот в попытке сдержать веселый смех:

– Как замечательно! А ведь ей и четырех месяцев нет!

– Она во всех смыслах необыкновенная. – Томас поцеловал Мэгги в лоб. – Видишь, банрин, нет никаких поводов для беспокойства!

Позже Томас запряг лошадь в повозку и отправился на склад древесины на берегу реки Мистик.

Стоял замечательный летний денек – солнце светило вовсю, а в воздухе разливался аромат перечного кустарника и метельчатых флоксов. Насвистывая себе под нос, Томас направил лошадь к коновязи, где уже теснились другие телеги. Из ворот пилорамы доносились голоса и смех, и нос щекотал аромат, столь же милый сердцу Томаса, как и запах его жены, – аромат свежеструганой древесины.

Здесь Томас задержался, чтобы перекинуться парой слов с другими мужчинами – о том, какая славная сегодня погодка и какие дома строятся в Чарльзтауне, Кеймбридже и Бостоне.

– Как всегда, весь в делах, а, Джонс? – спросил достопочтенный Уиллби, владелец пилорамы.

– О да, дел столько, что приходится уступать заказы таким, как, вон, Джейкоб Таллум!

– Эй, Джонс, полегче! – откликнулся Джейкоб, но все же рассмеялся вместе с остальными.

– И кто нынче заказывает у тебя мебель? – поинтересовался Уиллби.

– Ну, вот сейчас, например, я уже здорово запаздываю с выполнение заказа на здоровенную кровать для вдовы Хэллет.

– Хм… – Уиллби задумчиво кивнул. – Ничего так дамочка эта вдова…

– Ага, и правда… – забормотали остальные.

Томас опустил голову, словно хотел взглянуть на собственные сапоги, – но на самом деле он старался спрятать насмешливую улыбку, норовившую растянуть губы. Дома, в Старой Англии, подобный разговор непременно скатился бы в скабрезности, но здесь, в набожном Массачусетсе, мужчины предпочитали держать грязные мыслишки при себе.

– Замуж ей побыстрее надо, вот что, – заявил он. Да, прозвучало довольно нахально, но, с другой стороны, это была чистая правда.

– Может, она до сих пор скорбит по супругу, – предположил дядюшка Рид, пожилой плотник.

– Да брось, Рид, – откликнулся Уиллби, – достопочтенный Хэллет был таким же древним, как и ты. С чего бы ей скорбеть о мужчине, чьи самые лучшие годы давно остались позади?

Томас не смог удержаться от смешка и тем самым будто дал остальным дозволение засмеяться – компания тут же зашлась дружным хохотом.

– Если ей кто и нужен, так молодой парень, вон, вроде Таллума.

Упомянутый Таллум – ему и впрямь было не больше двадцати – поднял голову, округлив глаза так, словно ему только что объявили об огромном завещании.

– Кто, я?

– Ну да, а почему бы и нет?

– Она упоминала меня?

– Нет, конечно.

Таллум недоуменно нахмурился, видя, как посмеиваются остальные.

– Тогда почему я-то?

– А почему нет-то? – Уиллби от души хлопнул его по спине. – Тебе нужна баба, а ей нужен мужик. Возьмешься за сложную задачку?

Всеобщий хохот был прерван чьим-то нарочито громким и неодобрительным покашливанием. И окружавшие Томаса мужчины смутились так, словно их застукали за тем, что они мочились на ступени молельного дома.

Томас оглянулся и увидел на пороге пилорамы губернатора Уинтропа и Дадли, его предшественника на этом посту. Оба явно не разделяли всеобщего веселья.

– Уверен, что в подобных непристойностях нет никакой необходимости. Мы ведь с вами выше подобных вещей, не так ли? – спросил губернатор тем сухим менторским тоном, который Томасу совершенно не понравился еще с тех пор, как он впервые услышал речи мистера Уинтропа в молельном доме.

– Достопочтенный Джонс, – маленькие слезящиеся глазки Дадли уставились прямо на Томаса. – Вам стоит быть построже с этой вашей женушкой.

– Простите, сэр, что? – удивленно переспросил Томас.

– В самом деле, Джонс. Она тут как-то упрекнула мою жену за то, что та не заходит к ней за одним из этих ее бальзамов, и добавила, что если та не будет их принимать, то начнет страдать куда сильнее, чем страдает сейчас, – Дадли медленно покачал головой. – Ну какая добропорядочная христианка позволит себе такие угрозы? Ее будто сам дьявол за язык дергает…

Все вокруг с беспокойством уставились на Томаса, ожидая хоть каких-то объяснений. Некоторое время тот ошарашенно молчал, подыскивая какой-нибудь достаточно безмятежный ответ, чтобы рассеять зловещее напряжение, повисшее на пилораме.

– Достопочтенный Дадли, моя жена всегда выражает свои мысли прямо и честно. И именно это делает ее выдающейся целительницей.

– Полагаю, вам, как ее мужу, стоит взять этот вопрос в собственные руки, а? – крысиные глазки старика смотрели на Томаса с таким вызовом, словно подначивали сказать что-нибудь недопустимое. И Томас даже