Бостонская ведьма - Андреа Каталано

– Брось, Сэм, не надо говорить такие мрачные вещи.

– Времена нынче странные, вот что. Как бы сытно ни жилось мне здесь, в Массачусетсе, бывают моменты, когда мне хочется вернуться в Старую Англию. Мне начинает надоедать, что здесь все такие набожные и всё, абсолютно всё, сводится к теме Господа. Я столь же богобоязнен, как и большинство мужчин, но я не благодарю Бога всякий раз, когда иду помочиться. Есть же какие-то пределы, правда?

– Безусловно.

Они вышли из сарая в прохладные вечерние сумерки.

– Скажи, Том, а ты никогда не подумывал вернуться обратно в Лондон? Хороший столяр везде нарасхват, куда бы ни поехал, – Сэм тяжко вздохнул. – Знаешь, порой я задумываюсь о том, правильно ли поступил, перевезя семью на край света. Не пойми неправильно – я, конечно, преуспеваю здесь куда больше, чем в родных землях. Но это же фанатики, Том. А фанатики любую жизнь способны сделать невыносимой, – он подошел на шаг ближе и добавил совсем тихо: – Они даже Рождество объявили вне закона!

Сэмюэл стал для Томаса самым дорогим другом с тех пор, как он покинул ферму Уиншип; однако Томасу не хотелось отягощать его жизнь мрачной историей о том, почему они с Мэгги перебрались в Массачусетс.

– Ты все верно говоришь, Сэм. Но мы и правда процветаем здесь. И Мэгги убеждена, что чистый воздух и чистая вода и позволили нам в итоге родить Бесс.

– Вероятно, твоя жена права. Вот уж в чем в чем, а в ее мнении по вопросам здоровья я точно сомневаться не стану!

Глава девятая

22 октября 1647 года

Хлопотный денек. Я помогала матушке Моррис родить первенца – это оказался здоровенький мальчик с такими густыми волосами, каких я никогда не видела у новорожденного. Я еще пошутила, мол, «отец, поди, испанец?», и она заулыбалась, засмеялась, несмотря на то что схватки длились очень долго.

А ее свекровь, корова старая, такую морду скроила…

Я слышала, как перхает младший сын матушки Уэстон, и сказала ей, что от такого кашля есть верное средство, но она ответила, что не станет заходить в лавку к «ведунье, знающейся с темными силами». Глупая женщина…

Я сказала ей, что она рискует здоровьем сына из-за своего невежества. И что мальчик не обязан страдать, ведь я действительно могу ему помочь.

А Бесс начала ползать – это такое замечательное зрелище! Мое сердце поет, глядя, как она растет день за днем. На следующей неделе ей исполнится семь месяцев.

– Куда это ты собираешься? – спросил Томас, глядя, как Мэгги собирает разнообразные бутылочки и саше с травами в лекарскую корзинку.

– Меня позвали взглянуть на Джейкоба, сына Уэстонов. Долго же они собирались с духом, – пробормотала Мэгги, расправляя шаль и набрасывая ее на плечи. – Ужин в котелке. Приглядывай как следует за Бесс – за этой хитрой егозой сейчас глаз да глаз нужен.

Томас подхватил девочку на руки – та уже направилась к столу. Бесс протестующе захныкала, недовольная тем, что отец прервал ее исследования. Томас приподнял на дочке платьице и, прижавшись губами к круглому животику, с силой выдохнул воздух, издав громкий неприличный звук. Малышка тут же позабыла всякие обиды и залилась звонким, веселым смехом. И Томас не смог не засмеяться вместе с ней.

– Не задерживайся там, банрин! – крикнул он вслед Мэгги, прежде чем та успела закрыть дверь.

– Не беспокойся! – откликнулась жена.

Томас принялся кормить Бесс комочками кукурузного хлеба, вымоченными в бульоне от гусиного рагу, и одновременно напевал ей песенки. Особенно малышке нравился гусиный жир, плававший на поверхности бульона, – она сразу поняла, что тут самое вкусное! Бесс причмокивала губами, мыча «мммм, ммммм!», и довольно жмурилась. Вот уж воистину дочь своей матери…

Томас чмокнул ее темные кудряшки, пахшие свежим яичным белком, а затем зачерпнул ложку рагу и себе – и в этот момент пухлая ручка дочери ухватила еще кусочек хлеба. Но Бесс не сунула его в рот, а протянула отцу, вопросительно глядя ему в глаза, и потом махнула хлебом в сторону миски с рагу.

– Банфри́ньса[25], принцесса, ваше желание для меня – закон, – Томас забрал у нее хлеб, окунул в рагу, разломил на части и снова подал ей.

А после ужина вытер дочери лицо и руки, а потом, поразмыслив, решил укутать ее как следует и пойти на вечернюю прогулку к докам, посмотреть на океан.

Сначала он завернул Бесс в шерстяное одеяло, а затем – в медвежью шкуру, которую Мэгги выменяла у одной женщины из Потакета на лечебные травы. Сама Мэгги неоднократно говорила, что холодный воздух полезен для маленьких детей – он укрепляет их легкие, так что Томас счел, что прогулка не помешает им обоим.

Он взял на руки получившийся сверток и прижал к себе – Бесс сейчас напоминала какое-то странное существо, круглое и мохнатое, – и направился сквозь прохладные осенние сумерки вниз по улице, к докам Чарльзтауна, смотревшим на север, туда, где на другом берегу реки Мистик виднелся Виннисиммет.

А потом Томас взглянул на восток, на Ноддл-Айленд, некогда принадлежавший Сэмюэлу Мэверику. Плантация Мэверика уже не действовала – хозяин где-то с год назад перебрался на юг, в Каролину, прихватив с собой всю семью, включая рабов. Мэверик был скаредным землевладельцем, угнездившимся здесь задолго до того, как в Бостон прибыли пуритане, – и еще занозой в заднице у Генерального суда, потому что считал себя верным подданным короля Карла. Движимый исключительно своекорыстием, он на время отправился попытать удачи в другом месте и, конечно, прихватил с собой подневольных африканцев – оставленные без присмотра, те могли сбежать. И разве кто-нибудь осудил бы их за это?

Томас сплюнул на землю, раздумывая, каким жестоким и наглым должен быть человек, чтобы держать у себя других людей как скотину – а то и похуже, потому что скотина-то как раз осталась на плантации и паслась, где ей вздумается, в отсутствие хозяев.

При мысли о том, какие жестокие вещи могли происходить на этом клочке земли, у Томаса по спине пробежали мурашки. Он отогнал прочь мрачные мысли и оглянулся на юг, в сторону Бостона.

– Бос-тон, – сказал он Бесс. – Бос-тон.

Девочка весело взвизгнула.

– Умничка, все понимаешь! – рассмеялся Томас.

Рассмеялись и какие-то моряки, проходившие мимо.

– Хорошая девочка! – крикнул один, изрядно поддатый.

Томас уже повернулся, чтобы пойти домой, но тут Бесс умудрилась высвободить из одеял маленькую ручку в варежке и указала на восток. И коротко пробормотала что-то, понятное ей одной.

– Да, это там