Крещение Руси и её загадки - Никандр Матвеевич Левитский

сопоставление этих выводов с данными русских источников для определения времени крещения св. Владимира и Руси, но мы предварительно рассмотрим свидетельство арабских историков и сличим их со свидетельствами греческих писателей и уже тогда допытаемся оценить историческую достоверность наших отечественных свидетельств.

IV

Арабские историки, подобно греческим, ставят в прямую связь русские события с византийскими и для них ближайшим поводом поговорить о нашем Отечестве является бунт Варды Фоки. Впрочем, арабы оказались к нам, русским, более внимательными, нежели наши крестители греки: они передают не только о браке Владимира с Анной (о чем упомянули и греки), но и о крещении князя киевского, о крещении Руси и некоторые, не лишенные значения подробности о бунте Варды Фоки. В предыдущем изложении мы не раз ссылались на свидетельства этих писателей, не раз имели возможность отмечать точность и подробность их показаний.

После сделанного нами подробного разбора сведений Пселла, Кедрина и Зонары – сведений, могущих послужить к решению вопроса о времени русского крещения, наша задача относительно арабов может сводиться к тому, чтобы показать, в чем они дополняют свидетельства греков, что подтверждают и удостоверяют и где между теми и другими историками могут оказаться несогласия.

Из арабских историков, рассказ которых имеет отношение к вопросу о начале христианства на Руси, первое место по своей древности и, следовательно, авторитетности занимает Яхья Антиохийский. За ним следуют Ибн-ал-Атир (1233 г.) и Ал-Макин (1275 г.), отделенные от Яхьи большим промежутком времени.

Первый из упомянутых нами арабских писателей – Яхья, сделавшийся общедоступным благодаря труду бар. Розена[157], – современник св. Владимира. Около 1006 г., по чьему-то предложению, он решился продолжить историю своего родственника, александрийского патриарха Евтихия, „Нить драгоценных камней“, доведенную до 937 г. В 405 г. хиджры (1014–1015) Яхья переселился из своей родины Египта в Антиохию, где имел возможность проверить и, вероятно, дополнить свои исторические сведения новыми материалами, усовершенствовать свой труд – известную теперь летопись.

Какими источниками пользовался Яхья для рассказа о начале христианства в нашем Отечестве, остается неизвестным; следует думать, что источники эти были византийские, и критика считает их хорошими[158]. Во всяком случае, заслуживает внимания то, что Яхья говорит о крещении Владимира и Руси как современник.

Открытие летописи Яхьи разъяснило вопрос об источниках для истории другого арабского писателя, Ал-Макина, который уже давно известен нашим историкам и сведениями которого пользовалась русская историческая наука. Теперь оказывается, что Ал-Макин в рассказе о событиях X и XI вв. почти дословно списывает летопись Яхьи, так что предположения об источниках Ал-Макина, сделанные некоторыми учеными, напр. Васильевским и Голубинским[159], должны быть признаны несостоятельными, и этот арабский историк должен сделаться только уже второстепенным авторитетом, а пожалуй, и потерять всякое значение. Впрочем, широко воспользовавшись своим первоисточником, Ал-Макин сделал и некоторые отступления от него, некоторые пропуски в рассказе или же незначительные, по-видимому, изменения текста, которые в самом деле далеко немаловажны для решения вопроса о времени крещения Руси. Точность и подробность рассказа Яхьи в изложении Ал-Макина пропала, что, конечно, невыгодно отразилось на достоинстве компиляции…

Вот что передает Яхья о бунте Варды Фоки: „И взбунтовался открыто Варда Фока и провозгласил себя царем в среду, день праздника креста, 14 айлуля (сентября) 1298 (987) и овладел страною греков до Дорилеи и до берега моря, и дошли войска его до Хрисополя. И стало опасно дело его, и был им озабочен царь Василий по причине силы его войск и победы его над ним[160]. И истощились его богатства, и побудила его нужда послать к царю русов – а они его враги, – чтобы просить их помочь ему в настоящем его положении. И согласился он на это. И заключили они между собою договор о свойстве[161], и женился царь русов на сестре царя Василия, после того как он поставил ему условие, чтобы он крестился и весь народ его страны, а они народ великий. И не причисляли себя русы тогда ни к какому закону и не признавали никакой веры. И послал к нему царь Василий впоследствии[162] митрополитов и епископов, и они крестили царя и всех, кого обнимали его земли, и отправил к нему сестру свою, и она построила многие церкви в стране русов. И когда было решено между ними дело о браке[163], прибыли войска русов также и соединились с войсками греков, которые были у царя Василия, и отправились вместе на борьбу с Вардой Фокой морем и сушей в Хрисополь. И победили они Фоку, и завладел царь Василий приморскою областью и захватил все суда, которые были в руках Фоки[164]…

Император Византии Василий II, коронуемый ангелами. Византийская книжная миниатюра

И выступили царь Василий и брат его Константин со своими войсками и войсками русов и столкнулись с Вардою Фокою в Абидосе[165] – а это близко от берега константинопольского, и победили Фоку; и был он убит в субботу, 13 нисана (апреля) того же (989) года, т. е. третьего Мухаррема 379, и была голова его принесена в Константинополь и так выставлена. И была продолжительность бунта его один год и семь месяцев“[166].

Третий арабский историк – Ибн-ал-Атир – так передает о начале христианства на Руси, в связи с рассказом о бунте Варды Фоки: „И перешел Вардис (т. е. Фока) пролив и осадил Константинополь. И были в нем два царя, сыновья Армануса (Романа) Василий и Константин. И он притеснил их, и послали они тогда послов к царю русов, и просили у него помощи, и женили его на одной их сестре. И отказалась она отдать себя человеку неодинаковой с нею религии, и принял он тогда христианство. И было это началом христианства у русов. И женился он на ней и пошел навстречу Вардису, и они сражались и воевали. И был убит Вардис, и оба царя утвердились в своей власти“[167].

Очень нетрудно видеть, что небольшой рассказ Ибн-ал-Атира составлен независимо от летописи Яхьи; в нем нет даже и тех подробностей, которые находятся у Ал-Макина (день смерти Фоки, принесение головы его в Константинополь), и иногда сообщаются такие сведения, которые не находят себе подтверждения ни в греческих, ни арабских источниках (именно: что Фока перешел пролив и осадил Константинополь). Г. Успенский полагает, что „известие Ибн-ал-Атира не вполне оценено“ учеными-исследователями Розеном и Васильевским; по его мнению, „довольно неясные в изложении Яхьи и неточные у Ал-Макина известия о ходе переговоров или вообще о последовательности событий, касающихся женитьбы