Крещение Руси и её загадки - Никандр Матвеевич Левитский

class="a">[141]. Подобное домогательство было, конечно, непредвиденным и не предрешенным императорами, могли ли же дать на него согласие греческие послы, явившиеся в Киев? Конечно, нет. При возникшем недоразумении им оставалось обратиться за разрешением к византийскому двору. Допустим, что из Константинополя очень скоро последовал удовлетворительный ответ, однако Владимир, конечно, знавший коварную византийскую политику, не только мог, но и должен был отправить в Византию свое посольство, для санкционирования греческими императорами условий договора, и только после этого могла быть отправлена из Киева в Константинополь военная помощь.

К какому же времени нужно отнести отправление греческого посольства к князю Владимиру и начало переговоров о военной помощи Византии со стороны русских? По нашему мнению, вполне справедливо относить эти факты к самому началу возмущения Варды Фоки. В самом деле, где Василий и Константин могли найти достаточно сил для борьбы со своим противником, и могли ли они медлить отысканием надежного союзника себе? Несомненно, нет, если мы обратим внимание на тогдашнее положение империи. Еще очень недавно, в августе (17 ч.) 986 г., Василий потерпел страшное поражение от болгар в Родопских проходах, при Средце[142], а через год, когда, по словам современника событию Льва Диакона, византийцы еще не оправились от понесенного поражения[143], Фока открыто провозгласил себя императором. Громкая слава полководца и непопулярность Василия усилили ряды бунтовщиков; восточная армия находилась в руках лиц, сочувствовавших восстанию, в самом Константинополе царствовала измена. Положение царствующих братьев было решительно критическое!

На кого же можно было опереться им для спасения своей власти? Единственная надежда оставалась на помощь вне. Можно ли было медлить отысканием ее? Нужно ли было ожидать, когда мятеж разгорится до громадных размеров? Конечно, нет. А между тем восстание быстро стало охватывать малоазийскую территорию империи. Император Василий имел возможность слишком скоро, на первых же порах восстания, убедиться в нерасположении к нему греков. При таких обстоятельствах нужно ли было дожидаться хотя бы того, когда враги станут на берегах Босфора, будут грозить Константинополю, т. е. поставят императоров в осадное положение? Василий уже достаточно был знаком, что значит бороться с внутренними врагами, бунтовщиками, поднимающими оружие, для добывания императорской короны. Слишком еще свежо было в памяти византийцев возмущение Варды Склира. Императорское правительство нашло тогда единственного достойного соперника возмутившемуся полководцу в лице того Варды Фоки, который теперь сам объявил себя императором. Напрасны были и тогда – при возмущении Склира – попытки подавить восстание: греческие войска императоров терпели неудачи и поражения от бунтовщиков, и если в конце концов счастье изменило Склиру, то и поражение это было нанесено ему при помощи союзников-грузин. Впрочем, Склиру императоры могли противопоставить свою значительную армию во главе с хорошим полководцем, а что же было теперь, при открытии бунта Варды Фоки? Часть армии погибла на полях Болгарии, другая – в распоряжении бунтовщика, и даже прежние союзники императоров, грузины, и те перешли на сторону их противника[144]. Чувствовался недостаток и в дельном и опытном полководце. Сам Василий, сделавший первую попытку командования войском во время войны с болгарами, как известно, потерял всю свою армию. Всякий, думаем, поймет теперь, как крайне печально было положение столицы, когда до нее дошел слух, что на востоке Фока провозгласил себя императором.

Ввиду всего сказанного нами решительно непонятно, почему бар. Розен, допускающий, что Фока еще в конце 987 г. грозил Константинополю, думает, однако, что посольство к Владимиру было отправлено только в первые месяцы 988 г.[145]. Когда мы примем во внимание безысходное положение Василия и его брата, то увидим, что крайне трудно согласиться с ученым-ориенталистом. При том быстром разгаре восстания, какой допускает сам бар. Розен, малейшее промедление могло повести к такому печальному концу для царствующих братьев, что всякая помощь оказалась бы излишней. Затем императоры не могли упускать из виду и того, что путешествие греческих послов, переговоры с русским князем и, наконец, снаряжение и отправление военной помощи из Киева требуют значительного количества времени, а бунтовщики, конечно, не будут дожидаться приготовлений императоров…

Словом, по нашему мнению, трудно сомневаться в том, что обращение Василия за помощью к киевскому князю всего справедливее должно быть относимо к самому началу бунта Варды Фоки, и, следовательно, вполне естественно думать, что греческое посольство прибыло в Киев не только в начале 988 г., но еще в 987 г.

В справедливости этого положения может убеждать и следующее. Пселл, хотя и не особенно ясно, дает понять, что император Василий искал союза с тавроскифами еще раньше, чем убедился в явном нерасположении к нему греков; а увериться в этом он имел возможность еще на первых порах восстания Фоки; когда же нерасположение это составляло уже неоспоримый факт, у императора была наготове военная помощь русских.

В одном из стихотворений Иоанна Геометра, современника Василия Болгаробойцы и очевидца всех бедствий начала царствования этого императора, по мнению г. Васильевского, находится «намек на то, что первое обращение византийского двора к киевскому князю вызвано было опасным для империи развитием болгарского восстания, вероятно, после 986 года, после поражения при Сардике (Средце) и современно с первым взрывом и успехами возмущения Варды Фоки»[146]. Эти слова русского ученого мы имеем право считать решительным подтверждением высказанного нами положения о времени прибытия греческого посольства в Киев. Кроме того, в приведенных словах В.Г. Васильевского заслуживает полного внимания указание на сношения византийского двора с Владимиром по поводу болгарского восстания. Действительно, с полной вероятностью можно относить именно к этому времени начало дипломатических переговоров между Константинополем и Киевом. Мы уже говорили, что в августе 986 г. император Василий потерпел страшное поражение при Асарии-Средце. Есть достаточные основания предполагать, что русские тогда – в 986 г. – были союзниками болгар и поражение греков при Средце-Сардике было совершено при их помощи; обстоятельство это, как увидим ниже, не лишено значения при обозрении известий арабских историков. Вполне естественно, что император Василий, потерпевший неудачу в Родопских проходах, понимая, что сила болгар основана на союзе с русскими, сделал попытку обратить последних из своих врагов в союзников. «Политика, обнимавшая своим кругозором Рим и Каир, Германию и Южную Италию, – говорит Васильевский, – не могла упустить из виду столь важного фактора, каковым была Русь в делах болгарских»[147]. Следовательно, вполне возможно, что вскоре после поражения греков при Средце в Киев прибыло греческое посольство с целью отклонить русских от союза с болгарами. Греки даже имели некоторое право настаивать на заключении дружественных отношений между Византией и Киевом. По договору 971 г., заключенному между Святославом и Иоанном Цимисхием, киевский князь обязан был помогать византийскому императору