Крещение Руси и её загадки - Никандр Матвеевич Левитский

находился в дружбе с византийскими императорами, которым оказал, несомненно, важную услугу в подавлении бунта, грозившего Василию и Константину лишением престола и царства. Обстоятельство это, как мы знаем, очень важно при сопоставлении свидетельств Кедрина, Зонары и Пселла со свидетельством Льва Диакона о времени взятия Владимиром Херсонеса, каковое событие прямо указывает на разрыв дружественных отношений между киевским князем и византийским двором. Один крайний предел этих мирных отношений следует считать таким образом точно указанным. Но для нас гораздо важнее установить другой предел – начало дружбы Владимира с императорами, время заключения союза между Киевом и Константинополем – того союза, благодаря которому Византия, может быть, и спаслась от одного из бунтовщиков. Однако установить этот второй хронологический пункт нелегко, за неимением прямых указаний; определению его могут способствовать такие события, как сражение при Хрисополе и прибытие русского отряда в Византию, но, к сожалению, греческие историки и в данном случае не дают возможности точно установить время сейчас указанных событий, и здесь приходится довольствоваться решениями только приблизительными…

Г. Васильевский предполагает, что сражение при Скутари немногим предшествовало битве при Абидосе – оно было или в феврале, или даже в самом начале марта 989 г.[132], причем ученый-историк ссылается на Асохика; но последний ясно относит это событие – поражение Дельфины при Хрисополе – к 988 г., начиная свой год с марта, следовательно, в начале этого месяца не могло случиться сражения при Скутари. Даже и то обстоятельство, что непосредственно за известием об этой битве у Асохика читается: „с наступлением следующего (т. е. 989 мартовского) года – время стояло весеннее – царь Василий отправился против Фоки“, нисколько не говорит в пользу слишком малого промежутка между сражениями при Хрисополе и Абидосе. Может быть, Асохик, по желанию довести свой рассказ о бунте Варды Фоки до окончательной развязки непосредственно за поражением Дельфины, передает и о поражении самого Фоки, вовсе не имея в виду обозначить этим крайнюю близость указанных сражений, тем более что промежуток между ними исчислялся не годами, а только месяцами и днями. Ф.И. Успенский определяет этот промежуток „в несколько месяцев“[133], что, по нашему мнению, более справедливо. Хотя при Хрисополе мятежникам и было нанесено поражение, но здесь стоял лишь передовой отряд во главе с подручником лжеимператора – Варды Фоки; для борьбы с последним нужно было приготовиться вполне хорошо, нужно было сделать все, чтобы наверное обеспечить себе победу, так как при Абидосе должен был решиться вопрос о царстве между действительными императорами и претендентом на византийскую корону. А победа над Фокой не могла достаться легко. Поражение Дельфины, правда, могло ободрять императоров, но не следует забывать, что подручник Фоки был разбит, благодаря своей недеятельности и неосторожности: в его войске, как видно из слов Пселла, не было должной военной дисциплины, может быть, в полной уверенности на успех своего дела, солдаты Дельфины бражничали и пили, когда пред ними, сверх ожидания, явился император Василий с русским отрядом. Нападение, таким образом, было сделано на пьяных, не готовых к битве врагов, не оказавших почти никакого сопротивления: победа эта далась слишком легко. Кто же мог поручиться, что и главное войско бунтовщиков, предводительствуемое самим Фокой, будет так же легко рассеяно, как и отряд Дельфины?! Справедливее было думать совершенно напротив, и действительно оказалось, что с Вардой Фокой пришлось выдержать крепкий бой и императору Василию, и русскому отряду, как передает Пселл. Думаем, что приготовления к такому бою должны были занять немало времени.

Яхья Антиохийский в своем рассказе дает понять, что после первой победы (т. е. над Дельфиной при Скутари) император Василий занялся покорением приморской области, охваченной революционным восстанием, и завладел флотом Варды Фоки. Все это, конечно, требовало времени. Мало этого. Еще до абидосского поражения весть о сражении при Хрисополе распространилась далеко на восток и достигла Требизонта (Трапезунда. – Ред.), где действовал Таронит, посланный императором Василием. Из указанных фактов можно понять, что промежуток времени между битвой при Хрисополе и делом при Абидосе не должен быть слишком ограничен. Впрочем, нам нет ни нужды, ни необходимости расширять этот промежуток, мы даже не будем настаивать на том, что сражение при Хрисополе произошло летом 988 г., как полагает г. Успенский[134], но не подлежит сомнению, что это сражение много предшествовало битве при Абидосе, а между тем известно уже, что русский военный отряд находился в пределах Византийской империи, явился в Константинополь и вошел в состав императорской армии, до битвы с Дельфиной при Скутари. Факт этот решительно неоспоримый, но определить его время, к сожалению, нелегко, хотя было бы существенно важно для уяснения русско-византийских отношений.

Из слов Пселла, как сказано выше, можно заключить, что военный отряд русских находился уже в Константинополе, когда войска бунтовщиков, под предводительством патриция Дельфины, приблизились к столице империи. Кедрин и Зонара, подтверждая Пселла, передают, что в то время, когда подручник Фоки хотел расположиться лагерем в виду Константинополя, при Хрисополе, и когда император Василий хотел подействовать на бунтовщиков убеждениями и не имел успеха, у него, Василия II, или уже был налицо отряд русских от князя Владимира, или же этот отряд прибыл в пределы Византии в самом непродолжительном времени после приближения Дельфины к окрестностям столицы, так что переговоры императора с полководцем Фоки можно считать проволочкою времени, средством несколько, до прибытия нужной помощи, отклонить грозившую империи опасность; а так как подобные переговоры не привели ни к каким хорошим и желаемым результатам, то Василий, для спасения своей власти, и решился сделать на своих врагов по возможности внезапное нападение, которое, как известно, ему и удалось вполне. В этом сражении русский отряд принимал самое деятельное участие, следовательно, время прибытия этой военной помощи самым теснейшим образом связано с определением того времени, когда Дельфина со своим отрядом достиг Пропонтиды. К сожалению, и этот хронологический пункт ни у греческих, ни у арабских историков не обозначен вполне точно. Есть полная возможность думать, что войско, порученное Дельфине, составлявшее, очевидно, авангард армии Варды Фоки, явилось в виду Константинополя вскоре после открытия бунта против императоров. Начало возмущения Фоки, по Кедрину, падает на половину августа 987 г., а по известиям арабов – на половину сентября того же года. Само собой понятно, что бунтовщики, приготовившиеся к битве заранее, не медлили своими военными действиями в полном расчете захватить императоров совершенно не готовыми к обороне. Затем военная слава Фоки, его популярность на Востоке и, наоборот, недовольство среди военных вождей Василием, сверх ожидания начинавшим обнаруживать в себе того властного, умного и энергичного государя, каким он