Крещение Руси и её загадки - Никандр Матвеевич Левитский

дьякон карийский. Конечно, этот один известный теперь историк конца X в. не был и единственным. Если не одновременно с ним, то немного позднее его о царствовании Василия Болгаробойцы, при котором крещена Русская земля, писали и другие, что, например, несомненно, известно о Феодоре, еп. Севастийском[105]. Яхья Антиохийский, современник св. Владимира, повествующий о крещении Руси, имел под руками какой-нибудь греческий источник, теперь совершенно неизвестный. Затем от Кедрина мы узнаем, что в хронологическом порядке за Львом Диаконом, кроме упомянутого Феодора Севастийского, следуют: Феодор, епископ Сиды, Димитрий Кизический, Иоанн Лидийский – писатели если не конца X в., то начала XI в., т. е. почти современники крещению Руси[106]. Очень может быть, что и у них находились какие-нибудь известия о принятии русскими христианства: особенно же достойна сожаления утрата сочинения севастийского епископа, писавшего, кажется, исключительно о царствовании Василия Болгаробойцы.

Трудно допустить, чтобы в этой хронике не было ничего сказано, напр., о браке Владимира с Анной, о помощи, оказанной русскими Византии во время бунта Варды Фоки, и, может быть, о взятии Корсуни, каковые события стоят в непосредственной связи с крещением нашего Отечества. Скилиций, скомпилировавший хронику Феодора Севастийского, причисляет последнего к писателям слишком частным и специальным, сведения которых он находил возможным и даже необходимым сокращать или же опускать. Дело вполне вероятное, что в числе таких пропусков были и некоторые подробности о начале христианства в России.

Конечно, наши надежды на неизвестные теперь исторические памятники греческой литературы могли бы не оправдаться (если бы такие памятники и открылись) по отношению к вопросу о времени крещения Владимира и Руси, как они мало оправдываются и относительно Льва Дьякона, – это вполне возможно; но все-таки о скудости греческих источников или современных крещению Руси, или же очень близких к нему неизбежно приходится пожалеть. Понятно, что это сожаление было бы излишне и неуместно, если бы от единственного известного теперь современника-писателя мы имели обстоятельные сведения по интересующему нас предмету; но этого-то именно и нет. Некоторые подробности, имеющие отношение к крещению Руси, приходится брать не только не из первых рук, но из вторых и даже из третьих, от писателей, отделенных от времени св. Владимира большим промежутком (Кедрин и Зонара) и стоящих очень не высоко по научной компетентности.

Мало этого. У греческих писателей мы не находим никаких известий ни о крещении Владимира[107], ни о крещении Руси; они лишь упоминают, и то мимоходом и вскользь, о некоторых событиях (отчасти, впрочем, известных и из „Похвалы Володимеру“ мниха Иакова и летописи), непосредственно связанных с крещением русского народа. Таковы события, „группирующиеся около бунта Варды Фоки“:

1) заключение договора между киевским князем и византийским двором;

2) отправление из Киева военной помощи императорам против бунтовщиков;

3) женитьба Владимира на Анне;

4) и, наконец, как отдельно стоящее событие – взятие Корсуни русскими.

Нужно, следоват., рассмотреть, что дают греческие источники для определения времени этих событий и какие выводы следуют отсюда по отношению к русским свидетельствам, тогда-то и можно было бы уяснить хронологию начала христианской эры в нашем Отечестве.

Современник св. Владимира Лев Карийский в своей истории, законченной 989 г., проходит молчанием первые три указанные нами события. Он говорит о бунте Варды Фоки, но не упоминает ни о помощи, оказанной Владимиром византийским императорам в борьбе с бунтовщиками, ни о браке киевского князя с царевной Анной. Конечно, это бесспорные исторические факты, и остается не вполне понятным, почему Лев Диакон совершенно опустил их в своем рассказе и тем лишил нас возможности уяснить такие события, по которым нетрудно было бы установить точно время крещения Владимира и Киева. О причинах такого пропуска теперь могут быть только догадки и предположения, от которых решение поставленного нами хронологического вопроса не может подвинуться вперед.

Умолчав об участии русских в деле Варды Фоки, Лев Диакон упоминает лишь о взятии русскими Херсонеса Таврического[108]. Замечательно, что об этом событии кроме Льва не говорит ни один греческий, ни один арабский историк, и в данном случае свидетельство современника стоит одиноко, но оно, несомненно, важно.

Мы знаем, что русские исторические памятники (летопись и мних Иаков) вполне согласны между собою в том, что непосредственно после взятия Корсуни Владимиром было приступлено к крещению всего русского народа, а по летописи крестился и сам равноапостольный князь. Итак, если Лев Диакон даст нам возможность определить время завоевания русскими Херсонеса, то этим укажет если не самый главный, то один из главных хронологических пунктов начальной истории христианства в нашем Отечестве. Впрочем, Льву недостает здесь той точности и определенности, которая была бы вполне естественна у современника.

Столкновение армий Варды Склира и Варды Фоки в 978–979 гг. Миниатюра из Мадридской хроники Скилицы

В августе 975 г., рассказывает историк в VI гл. X книги своей истории, на небе появилась „необыкновенная и превышающая человеческое понятие комета“, наводившая на всех чрезвычайный ужас. Она предсказывала, по словам Льва Диакона, величайшие бедствия для Византии „и почти совершенную гибель Римской империи“, поставленной в безвыходное положение возмущением Склира, несчастным Болгарским походом и бунтом Варды Фоки. Рассказав об этих печальных событиях, предуказанных кометой, Лев Диакон продолжает: „И другие тяжкие бедствия предвещал восход появившейся тогда звезды[109], а также показавшиеся в глухую ночь, и опять на северной части неба, огненные столбы, наводящие страх на тех, кто их видел, – они предсказывали последовавшее за тем взятие Херсона тавроскифами и захват Веррии мисянами (болгарами)“[110]. В приведенных словах византийского историка, составляющих всю суть его свидетельства, не обозначено время завоевания Херсонеса тавроскифами, т. е. русскими. Событие это было предсказано отчасти необычайной кометой 975 г; но явление ее никак не может служить точным признаком падения Корсуни, по своей отдаленности. Ближайшим предвестником завоевания Херсонеса были огненные столбы, но, к сожалению, Лев Диакон не указал времени их появления. Впрочем, он упоминает об этом небесном явлении и о предсказанном им несчастий уже после бунта Варды Фоки и тем дает некоторый повод относить и первое и второе – и предвестников (огненные столбы) и предсказанное к 989 г., в начале которого (в апреле) было подавлено восстание. Действительно, так и нужно понимать известие византийского историка, если мы сопоставим его со свидетельствами арабских писателей. Последние не говорят о завоевании Херсонеса, но точно указывают время небесных знамений. Яхья, современник крещению Руси, и Ал-Макин передают, что в 378 г. (хиджры) в 27-й день м. Дульгиджа, т. е. 7 апреля 989 г., с субботы на воскресенье, около полуночи „вышел с неба огненный столб“, от которого „и земля