Крещение Руси и её загадки - Никандр Матвеевич Левитский

отвергнуть авторитетом Иакова – значит потерять тот твердый критерий, при помощи которого можно решить, что в разноречивых показаниях исторических памятников заслуживает доверия и что должно быть отвергнуто. „Исследователь, желающий узнать настоящую историческую правду (о начале христианства в России), – как справедливо говорит г. Завитневич, – должен положить в основание своих разысканий“ показания Иакова и Нестора[64] (свидетельство которого приведем несколько ниже).

В частности, указания монаха Иакова ясно обнаруживают в нем писателя, хорошо знакомого с упоминаемыми им событиями; его исторические свидетельства отличаются той точностью, которой иногда недостает летописи. Для примера указываем следующее. Иаков свидетельствует, что Владимир „седе в Кыеве месяца Июня в 11 день, в лето 6486“ (978)[65]. Точность указания даже на день воцарения Владимира убеждает в справедливости даты, которой летопись не знает. Она полагает началом Владимирова княжения 980 г; а общее число лет царствования 37[66], хотя св. князь скончался в 1015 г. Ясно, что летопись ошибается или в годе начала княжения, или в количестве лет этого княжения. При помощи монаха Иакова легко исправить неточность.

Перечисляя события после (личного) крещения св. Владимира, Иаков пишет: „На другое лето по крещении к порогом ходи“ (т. е. Владимир). Какой поход подразумевается здесь? В летописи о нем не говорится ни слова, но он, несомненно, был, так как Иакову не было ни повода, ни побуждений сочинять никогда не существовавшие походы. Может быть, в Начальной нашей летописи, до внесения в нее читаемой теперь повести о крещении Владимира и Киева, и были какие-нибудь заметки о походе к порогам, но теперь о нем можно сказать лишь одно, что он был. А между тем этот именно поход мог бы уяснить многое в сношениях Владимира с византийскими императорами…

Далее Иаков передал, что Владимир после крещения „на четвертое лето церковь каменну святыя Богородица заложи, а на пятое лето Переяславль заложи, в девятое лето десятину вда церкви святей Богородици“. Порядок указанных событий совершенно тот же, что и в летописи, и даже хронология если не тождественна, то очень близка к хронологии летописи[67], хотя в последней по разным спискам немалая путаница в годах некоторых событий[68].

Не странно ли после этого предполагать, что Иаков, перечисляя события после личного крещения св. Владимира последовательно и в порядке, ничем не давая заподозрить спутанность фактов, ошибается только там, где говорит о походе под Корсунь, относя это событие „на третьее лето по крещении“, – ошибается так грубо, что решительно не признает Корсунский поход поводом к крещению киевского князя, а полагает этот факт уже после крещения Владимира?

Если бы завоевание Корсуни не сопровождалось никакими важными последствиями для дальнейшей истории нашего Отечества, то, пожалуй, еще можно бы было допустить, что это событие несколько затмилось в памяти народа и Иаковом ошибочно поставлено не на своем месте – среди других событий; но если мы припомним первостепенную важность Корсунского похода, то грубую ошибку в хронологии касательно этого факта, притом у писателя древнейшего, ничем не будем в состоянии объяснить удовлетворительно. Иное дело – поход по крещении (и то на третье лето), иное дело – поход для крещения: легко ли смешать такие события? Автор летописной повести смешал эти факты, но если мы припомним, когда и почему сделал это, то поймем, что это смешение у него неудивительно; но как и чем можно было бы объяснить путаницу в известиях Иакова, если заподозрить ее у этого писателя?..

Нет, решительно нужно согласиться, что автор „Похвалы Володимеру“ не допускает никакой спутанности фактов из начальной истории христианства в нашем отечестве и передает то, что действительно отвечает истине. Это признают даже те, которые не желали бы верить мниху Иакову. Так, некто г. П.Л., защищая летописный год крещения св. Владимира и Руси (988), предполагает два похода равноапостольного князя под Корсунь: один – для крещения, а другой – по крещении[69]. Ошибочность такого предположения была отмечена уже г. Завитневичем[70].

Мнение г. П.Л. решительно не выдерживает критики; ничем оно не может быть доказано, но зато опровергается всем ходом дальнейших обстоятельств, следовавших за взятием Корсуни, о которых придется упомянуть впоследствии. Для нас важно то, что г. П.Л., защитник летописи, не решился отвергнуть известия монаха Иакова и тем признал неоспоримый авторитет этого писателя и его исторические сообщения, заслуживающими несомненного доверия.

Заслуживая сами по себе полной нашей веры, известия м. Иакова подтверждаются и другими очень важными свидетельствами, что придает словам автора „Похвалы“ особенное значение.

Мы уже знаем, что, по Иакову, св. Владимир прожил в христианстве 28 лет. Совершенно то же свидетельствует автор „Сказания страстей и похвалы о убьении святую мученику Бориса и Глеба“[71]; а преп. Нестор в „Чтении о погублении блаженную страстотерпцу Бориса и Глеба“ годом крещения св. Владимира прямо обозначает 6495 г. от сотворения мира и, следовательно, 987-й от Р.X.[72]. В этих датах видно полное совпадение с хронологией мниха Иакова. Положим, первое из упомянутых сочинений, „сказание страстей“ и т. д., приписывается тому же Иакову, которому принадлежит и „Похвала Володимеру“, приписывается одними предположительно[73], другими утвердительно[74], но от этого значение „сказания“ нисколько не умаляется. Пусть автором его был мних Иаков; очевидно, он, указывая в разных сочинениях одно и то же число лет жизни св. Владимира в христианстве, сам был глубоко убежден в этом и, конечно, другим не желал сказать неправду. Это еще более должно возвышать цену исторических показаний „Похвалы Володимеру“. Притом же автор сказания об убиении Бориса и Глеба дает видеть в себе писателя осторожного, желавшего сосредоточиться на избранном им предмете и сообщить о нем точные сведения, опасавшегося ошибок от забвения: „Да не многописании в забыть влезем“[75], выражается он о себе.

Итак, число лет жизни св. Владимира после крещения, указанное Иаковом в „похвале“, будучи проверено „сказанием о убиении св. мученику Бориса и Глеба“ и подтверждено пр. Нестором, должно стоять выше всяких сомнений.

Иаков не указывает места крещения св. Владимира, но, обозначив время этого события и похода под Корсунь, молчаливо признает это событие происходящим дома, на Руси. И нельзя сказать, чтобы и это мнение не находило себе подтверждения. Проф. Голубинский указал[76] отголоски такого предания в исландской саге об Олаве, который представляется виновником крещения св. Владимира, – крещения, совершенного в самой России[77]. Конечно, сага не представляет собою исторического свидетельства и показание ее „о том, будто крещение Владимира совершилось в самой России, по словам проф. Малышевского, само по себе не