Крещение Руси и её загадки - Никандр Матвеевич Левитский

такую хронологическую заметку „жития“, мы должны были бы все события, предшествовавшие крещению Владимира (напр., испытание вер) и следовавшие за ним (основание Десятинной церкви) поместить вовсе не под теми годами, под которыми эти события значатся в летописи, и в данном случае разница между „житием“ и летописью оказалась бы очень значительной. Правда, в числе лет жизни Владимира, указанных в „житии“, предполагают ошибку переписчика, так как годы обозначены буквами[47]; но с полной вероятностью следует думать, наоборот, что здесь нет никакой ошибки. Для удостоверения стоит прочитать лишь то место „жития“, в котором говорится о годах жизни Владимира „во святом крещении“; здесь автор, сравнивая просветителя Руси с Моисеем, пишет; „онамо – 40 дний и 3 Моисей и закон дав преставися: се ж (т. е. Владимир) 30 лет и 3 быв во святом крещении… преставися“[48]. Было ли бы это сравнение точно и уместно, если бы вместо 33 лет поставить, например, 27, как выходит по данным летописи? Конечно, нет. Даже самое сближение Владимира с Моисеем основано именно на сопоставлении чисел: 40 и 3 – 30 и 3, значит, принадлежит самому автору „жития“, а не представляет ошибку переписчика.

Иное дело, откуда автор „жития“ заимствовал ошибочное известие о летах жизни св. Владимира в христианстве. Не можем сказать, верно ли по этому поводу объяснение проф. Голубинского; но во всяком случае оно очень правдоподобно.

Достопочтенный Евг[ений]. Евст[игнеевич] предполагает, что автор „жития Володимерова“ был знаком с таким списком Несторова жития Бориса и Глеба, в котором годом крещения св. Владимира неправильно был указан 6490-й от сотворения мира (988 от Р.X.) вместо 6495-й[49]. Такая ошибка у Нестора встречается в древнейшем списке жития Бориса и Глеба, сохранившемся до нашего времени (XII в., изд. Бодянским). Совпадение неправильностей в хронологии двух житий действительно замечательное, наводящее на мысль о зависимости одного автора от другого. В самом деле, стоит 6495 изобразить по-славянски (ьуче) и легко понять, что последняя цифра была принята за букву, а потом для краткости и отпала и вместо 6495 г. явился 6490-й, тот самый год, который и знает автор „жития бл. Володимера“. Во всяком случае это объяснение несравненно естественнее, нежели то, по которому 33 года, означенные в „житии“, ошибочно поставлены вместо 27. Если бы предположение о зависимости автора Володимерова жития от преп. Нестора можно было доказать с несомненностью, то сам собой решался бы вопрос о сравнительно позднем происхождении того исторического памятника, который, как нужно думать, лег в основу летописной повести, и, следовательно, значение последней, как авторитета в науке исторической было бы решительно поколеблено. Конечно, здесь сам собой возникал бы вопрос о времени происхождения и об авторе „жития бл. Володимера“, но так как хронология этого памятника отличается крайней запутанностью и не ведет ни к каким положительным выводам, то и решение указанного вопроса не может дать никаких удовлетворительных результатов[50].

Таковы хронологические данные того произведения, которое, как следует думать, было первой редакцией известной теперь летописной повести.

Теперь возникает вопрос, на каком основании сбивчивая и спутанная хронология „жития Володимерова“ в редакции расширенной и распространенной получила именно ту определенную раскладку по годам, с которой в настоящее время встречается в летописи. Если бы вторичную редакцию жития составил и занес на страницы своего летописания сам неизвестный печерский инок, то какие были для него побуждения и основания переменить хронологию своего первоисточника? Довериться в данном случае устному преданию в ущерб письменному памятнику, без сомнения, было не особенно надежно. Во всяком случае, если бы мы допустили, что летописец нашел нужным исправить хронологию „жития“, то этим признали бы не особенную благонадежность указанного сочинения. Неоспоримо то, что эти исправления принадлежат автору вторичной редакции „Володимерова жития“, и они могут уясниться, если мы примем если не за достоверное, то за вероятное то предположение, которое высказано (и по мере необходимости доказано) нами и которое принято многими учеными, а именно: что повесть о крещении св. Владимира и Руси внесена в летопись уже после летописца. В этом случае можно понять, почему события, расположенные в „житии бл. Володимера“ „минувшю лету“ без указания исходного пункта, помещены именно под теми годами, под которыми значатся теперь в летописи; можно понять и то, почему число лет жизни св. князя в христианстве, указанное в „житии“, исправлено ближе к исторической истине. Автор летописной повести о начале христианства в России, распространяя и дополняя „житие Володимера“, в хронологии мог следовать тем известиям, которые читались в нашей Начальной летописи. Трудно и даже невозможно допустить, чтобы в последней ничего не было сказано о крещении св. Владимира и распространении христианства в нашем Отечестве; под 986–989 гг. вероятно читались какие-нибудь правдивые заметки об этих событиях, и И.И. Малышевский, по нашему мнению, вполне прав, считая отсутствие подобной записи в летописи делом невероятным. Какого рода была эта запись, сказать не только трудно, но и решительно невозможно; но, если судить вообще по характеру летописных известий, она не должна быть многословна, несмотря на выдающееся значение события. Это-то именно обстоятельство – сжатость и краткость известия летописи – и могли побудить неизвестного автора восполнить рассказ о таком знаменательном факте, каково крещение Руси.

Владимир, Борис и Глеб с житием Бориса и Глеба. Икона

Подходящим материалом для такого восполнения и явилось „житие бл. Володимера“. Лично убежденный в пользу того мнения, что киевский князь должен был креститься и действительно крестился торжественно, чему удовлетворяло описание этого события, сделанное в „житии“, автор летописной повести начал размещать факты, заимствованные из жития, один за другим „минувшю лету“, причем хронология Начальной летописи могла не только измениться, но и сильно пострадать. Почему именно это чисто механическое нанизывание фактов началось с одного определенного года, каковым можно считать 987 г., – время отправления посольств к разным народам, – этого мы не знаем, но, может быть, в записи Начальной летописи для этого имелись какие-нибудь основания. Стоило только избрать исходный хронологический пункт, дальнейшее размещение событий по „житию“ не представляло ни малейшей трудности.

Однако автор летописной повести не утаил, как мы знаем, того, что его мнение о месте крещения (и, следовательно, времени крещения) св. Владимира далеко не единственное. Что значит его заметка, что св. князь, по мнению одних, крестился в Киеве, по мнению других – в Василеве, по мнению третьих – в каком-нибудь другом месте? Имел ли автор в виду исключительно устное предание, народную молву? Едва ли. Конечно, на первом плане у него могло быть именно предание