Достойные женщины из Фуди - Лю Хун

новости из дворца, а она передает их дальше. Мы постоянно поддерживаем связь. – У Фан понизила голос. – Разумеется, об этом никто не должен знать. Особенно мои родители.

– Конечно!

– Целая семья государственных изменников, – пошутила У Фан.

– И все же ты не хочешь, чтобы я вступила в вашу организацию, – с обидой заметила Цзяли.

– Мои родители, если вдруг узнают, сойдут с ума от беспокойства, не хочу добавлять сюда еще и твоих!

В темноте руки Цзяли нашли руки У Фан и крепко их сжали.

– Я все решила, – прошептала она.

– Насчет ребенка? – Голос У Фан стал настороженным.

Цзяли приподнялась на койке:

– Он не был зачат в любви. Я не могу носить жизнь внутри себя, не чувствуя, что сознательно этого хотела. Я же не просто сосуд.

– Конечно нет.

– Мне не нужны оковы. Я хочу быть свободной.

– Хорошо. Ты уверена?

– Абсолютно. Неправильно оставлять ребенка – я не чувствую с ним связи. Вообще никакой.

– Тогда я помогу тебе избавиться от него.

– Прости, что так долго думала.

Обе знали: в Шанхае все было бы проще.

– Я все понимаю. Это очень серьезное решение, – тихо промолвила У Фан.

Повисла долгая пауза. У Фан уже подумала, что подруга уснула, когда вдруг услышала сдавленные всхлипы.

– Эй, Цзяли, ты чего?

– Ох, до чего же мне грустно…

– Мне тоже, – прошептала У Фан. – Ну же, милая, успокойся. Чш-ш-ш!

Река словно бы укачивала их, решительно протягивая руку помощи. Волны поднимали и опускали два тела: одна молодая женщина почти спала, а другая наполовину бодрствовала. Подчиняясь ритмичному движению, У Фан заключила Цзяли в объятия, начала покачиваться в ритме реки и не собиралась отпускать подругу.

Глава десятая

Для чего еще ей нужны уши, если не затем, чтобы ловить каждое слово, вырывавшееся у заморского хирурга между напряженными вздохами. А руки – чтобы безошибочно исполнять его указания. В тот момент У Фан перестала существовать за пределами операционной. Мир сжался до небольшого прямоугольного пространства перед ней: пациент, накрытый белой простыней, лежал на стальном столе, обнаженная рана на его ноге казалась красной и воспаленной, пульсировала, от нее поднимался пар и разило тем специфическим запахом, какой бывает у гниющей плоти. В Японии сокурсники У Фан, взрослые парни, падали в обморок при виде таких ран. Но руки у нее сейчас не дрожали, а сердце ликовало: ни одного китайца, сколь бы хорошо он ни был обучен, прежде не допускали ассистировать заморскому хирургу. Однако в больнице Фуди не хватало персонала: европейцы уехали в горы, спасаясь от летней жары.

– Похоже, мисс У, вам придется помочь мне во время этой операции.

Все закончилось за считаные секунды, словно во сне. Когда У Фан наконец осмелилась встретиться взглядом с хирургом, она даже не поняла, улыбается тот или хмурится под белой маской и густыми бровями. Теперь врач ушел, а она стояла, ошеломленная, и, лишь почувствовав, как зачесались глаза и лицо, осознала, что вся взмокла.

Но вот тяжкий груз свалился с плеч, а в сердце зазвучала песня. Вошла китайская медсестра, и У Фан отдала ей распоряжения, сама удивившись своей красноречивой точности. Пациента увезли, а она принялась заполнять документы и лишь тогда узнала, кем он был: да, точно, хирург что-то говорил про военно-морское училище, сейчас она вспомнила. Накануне операции девушка так нервничала, что это промелькнуло мимо ее сознания.

Потрясенная этим открытием и до предела измотанная, У Фан покинула операционную и опустилась на скамью в коридоре, собираясь отдохнуть всего лишь несколько минут. Но время для нее потеряло всякий смысл, и она провалилась в сон. А когда очнулась в неудобной позе, с одеревеневшими членами, на улице уже стемнело. С ощущением, будто выжила в жестокой битве, девушка смутно разглядела рядом чей-то силуэт.

– Как все прошло? – спросил какой-то мужчина.

– Вроде бы нормально, – скромно ответила У Фан, приняв его за коллегу-врача. – Благодарю вас.

– У Фан, неужели ты меня не узнаешь?

Она протерла глаза:

– Чарльз! Куда делась твоя борода?

– Полагаю, теперь я могу позволить себе побриться – все мои соотечественники покинули Фуди, включая консула, да и жара стоит просто невыносимая! Перестань на меня так глазеть!

– Без этой растительности на подбородке ты выглядишь куда моложе. – У Фан выпрямилась.

Чарльз усмехнулся, но тут же вновь стал серьезен:

– Ну что, как там Яньбу?

– Разрыв артерии… – объяснила она. – Очнется через час. Хотя положение было серьезным. Что стряслось?

– Просто недоразумение, досадное происшествие. Яньбу ранило пушечным ядром во время учебных стрельб – один из учеников промахнулся.

– Бедняга! – В голосе У Фан прозвучала искренняя тревога. Хотя она никогда не питала особой симпатии к Яньбу, такая беда не должна была с ним стрястись.

– Очень жаль, что так получилось, – вздохнул Чарльз. – До этого все шло прекрасно. Яньбу даже не должен был участвовать – у него нет опыта в военных делах, – но, когда его позвали, он согласился. Очень благородный поступок.

– Его доставили как раз вовремя. Любое промедление при такой кровопотере…

– Спасибо, что спасла его, У Фан.

– Я не проводила саму операцию, но сегодня впервые ассистировала, – сияя, призналась она. – По-моему, я неплохо справилась.

– Да какое там неплохо, ты справилась просто отлично.

– Откуда тебе знать?

– Доктор Джонсон, хирург, так сказал.

– Мне он ничего не говорил…

– Ясное дело, он никогда не стал бы хвалить китайского коллегу в его присутствии, чтобы тот не слишком возгордился. Да вдобавок еще и женщину. Но с европейцем можно быть откровенным.

– То, что я женщина, никогда не было для них проблемой, слава Будде. Это одно из преимуществ работы в христианской больнице.

– Ты же знаешь, я не одобряю многих вещей, которые творят в Китае мои соотечественники, прикрываясь религией, – улыбнулся Чарльз, – но от всей души аплодирую этой больнице. В любом случае хирург сказал мне это на моем родном языке, который ты бы все равно не поняла, да к тому же ты и спала в тот момент…

– Что ж… Я рада. Я ему ассистировала и от этого чувствую себя особенной.

– Ты и правда особенная.

Его восхищенный взгляд, столь прямой и открытый, заставил девушку сменить тему:

– А Цзяли знает? Старую госпожу Янь уведомили?

– Да-да, всем уже сообщили. Госпожу Янь пришлось убеждать, что Яньбу «подлатают». Она была на грани истерики.

У Фан сочувственно кивнула:

– Небось сильно вас донимала? Могу себе представить. А Цзяли когда приедет? Надеюсь, скоро.

– Полагаю, да. Я обещал держать Цзяли в курсе. Она приедет, как только ей разрешат навестить мужа. По крайней мере… так она сказала, когда я с ними виделся. Она прекрасно успокаивала свекровь. Я пытался объяснить госпоже Янь процедуру лечения, но только с помощью Цзяли мне удалось ее убедить. Она была в ужасе от