Достойные женщины из Фуди - Лю Хун

судьбу. Может, и ей тоже стоит последовать их примеру? Отчасти успокоенная, Цзяли вернулась в каюту и снова легла спать, слишком уставшая, чтобы спросить себя, кому или чему именно ей следует доверять. Никакого решения насчет беременности она пока не приняла. Да и как она могла его принять?

Утро принесло тревожные заботы: малышу стало заметно хуже, кашель усилился. Узнав, что У Фан врач, мать повернулась к ней с мольбой в глазах – руки женщины беспомощно опустились, плечи ссутулились. Старшая дочь расплакалась, а отец впопыхах зажег благовония, чтобы задобрить разгневанного речного бога, наславшего на них эту беду, и в суматохе уронил за борт одно из двух деревянных весел, чем лишь усугубил переполох. Лечение У Фан возымело действие, но спокойствие к семейству лодочников не вернулось. Беды обрушиваются внезапно, не щадя никого. Родители и дочь собрались с силами и продолжили грести, стоически глядя на реку перед собой, но то и дело оборачиваясь к мальчику. Весло выловили, однако страх царил на борту до самого Шанхая.

* * *

– Это все моя вина, – мрачно проговорила Цзяли, уже сидя в экипаже и глядя на пришвартованную лодку, зажатую между двумя большими судами. – Когда я держала мальчика, то развязала ему шарф. Мать протестовала, но я лишь посмеялась.

– Чушь! Ты просто хотела, чтобы малыш получил немного солнца. Это абсолютно правильно. Да и ветра почти не было. Хватит винить себя, – строго сказала У Фан. – Я пошлю Сяо Мэй проведать их. С ним все будет в порядке.

– Надо же, с виду такой крепыш. Кто бы мог подумать, что он простудится.

– Поверь врачу: тревожиться не о чем. Бедняки выносливы, им приходится такими быть. Этот ребенок вырос на лодке, его буквально вскормили ветер и дождь.

* * *

В Шанхае У Фан преобразилась. Еще когда они ехали в экипаже, ее глаза прищурились, взгляд заострился, а вся фигура словно покрылась жесткой броней и обрела острые углы. Голос становился резким и пронзительным, когда она начинала говорить на высоких тонах шанхайского диалекта, который Цзяли поначалу понимала с трудом. Шанхай казался ей этаким безликим исполином, готовым вспыхнуть по любому поводу. Он рычал на всех подряд, требуя, чтобы люди были неимоверно громкими, напористыми. Цзяли с восхищением смотрела на подругу, когда та расспрашивала полицейских-сикхов в красных тюрбанах и торговалась с носильщиками-кули, чтобы те доставили их в гостиницу. Но эта смелость У Фан лишь подчеркивала робость Цзяли, отчего та чувствовала себя немного не в своей тарелке.

Это был уже не первый визит Цзяли в Шанхай. Пока экипаж громыхал по улицам, в памяти всплывали обрывки прошлого. В тот раз она была совсем еще девочкой и замечала другое: нарядные платья местных женщин, пыль на дорогах, непривычные запахи. Тогда ее мысли были беззаботны.

Но теперь ум Цзяли занимало иное – поездка обрела новую цель: подготовить открытие школы для девочек в Фуди. Они обсуждали множество практических вопросов: закупку учебников, мела, досок, поиск преподавателей.

Однако У Фан, желая развеселить подругу, настаивала на том, чтобы разбавить деловые встречи прогулками по паркам и садам…

– Словно вернулись старые добрые времена! – с лучезарной улыбкой воскликнула У Фан.

Закончив жаркий торг за стулья, подруги стояли на верхней ступеньке гостиницы в европейском стиле, возле входа в солидный банк.

Цзяли кивнула в ответ. После замужества она научилась искусно скрывать свои мысли. У Фан казалась шумной и беспечной, но в глазах ее таились секреты, решила Цзяли, тщательно пряча свои собственные.

* * *

Подруги проводили время довольно приятно. Но вечером того дня, когда все раскрылось, Сяо Мэй, служанка У Фан, постучала в дверь расположенной по соседству комнаты Цзяли и Ланьлань, чтобы передать послание от своей госпожи. Ответа не последовало.

У Фан спросила у швейцара, не видел ли он, как постояльцы из этого номера покидали гостиницу.

– Двое молодых господ ушли около часа назад, – ответил тот. – Я слышал, как они назвали адрес в районе гавани. – Это был район, печально известный дешевыми публичными домами, которые часто посещали моряки. Швейцар многозначительно кивнул и добавил: – Один и тот же адрес, вот уже три вечера подряд.

Так вот куда отправлялись Цзяли и Ланьлань каждый раз, когда Цзяли, сославшись на усталость, изъявляла желание пораньше лечь спать.

В поисках нужного дома У Фан и Сяо Мэй прошли мимо бесконечных рядов низких, тускло освещенных лачуг, из которых раздавались музыка и веселый смех, и теперь оказались в тихой жилой части квартала – не менее бедной, но более приличной на вид. У Фан постучала в обшарпанную дверь.

Дверь открыла сама Ланьлань, одетая в мужскую одежду. Не дав девушке опомниться от удивления, У Фан отстранила ее и шагнула в узкий коридор. Она бывала здесь раньше и с облегчением отметила, что, несмотря на тесноту и скромную обстановку, в доме по-прежнему чисто. В воздухе витал сильный травяной запах какого-то снадобья.

Малыш на руках у лодочницы упорно отворачивался от чаши, которую держала Цзяли, в то время как старшая сестра и отец уговаривали мальчика открыть рот. У Фан подошла к ребенку, погладила его по щеке и заговорила с матерью спокойным, ободряющим тоном. Появление нежданных гостей отвлекло ребенка, и Цзяли тут же воспользовалась моментом, влив остатки отвара в его приоткрытый ротик.

Всю обратную дорогу в карете подруги молчали. Вернувшись в гостиницу, У Фан отпустила служанок.

– Я, вообще-то, собиралась тебе рассказать, – начала Цзяли.

– Я же дала родителям мальчика лекарства и объяснила, как и когда их следует принимать! – вздохнула У Фан.

– Да, и они бесконечно благодарны тебе – не только за лекарства, но и за кров над головой, и за деньги на еду. Ты сделала для них так много… Но мне не удалось убедить их давать мальчику твои таблетки.

– Так я и знала. Выглядят слишком по-иностранному, да? На лодке они не возражали против трав.

– В том-то и дело. Эти люди не доверяют таблеткам. Я хотела сама лечить малыша, но потом засомневалась… Травник, к которому я обратилась, проверенный, я навела справки. Отвар ведь помогает, правда? Я видела, как ты осматривала мальчика. Признай, что ему лучше.

– Кажется, так, – нехотя согласилась У Фан.

– Тогда, пожалуйста, прости, что я вмешалась, – прошептала Цзяли. – Я просто очень переживала за малыша и не могла наслаждаться Шанхаем, тем драгоценным временем, которое мы с тобой проводим вместе, не зная наверняка, что с мальчиком все будет хорошо.

– Ладно, но с этого момента предоставь все мне. Тебе не место в портовых кварталах.

* * *

Спустя несколько дней подруги решили отправиться в обратный путь. Когда Цзяли увидела одинокого крепкого мужчину, ожидавшего их у незнакомой