Достойные женщины из Фуди - Лю Хун

из них обдало теплом дыхания другого, и Чарльз, как ни странно, внезапно почувствовал умиротворение. После смерти Анны он сделал ночную тьму своим личным временем скорби, избегая по вечерам общества, чтобы безраздельно предаваться воспоминаниям. Впервые за долгое время – с той самой ночи, когда они с У Фан поднялись на пагоду, – он разделил эти священные часы с другим человеком. Когда Яньбу отступил назад, его мягкое благородное лицо замерцало в лунном свете, и Чарльз с внезапным комком в горле осознал: ему нравится этот ученый молодой преподаватель.

Разумеется, днем он тоже испытывал к Яньбу симпатию, но ночная тишина придавала этим чувствам иной оттенок. Гораздо более… интимный.

Глава девятая

Месячные не пришли уже во второй раз. С каждой неделей Цзяли становилась все бледнее, она худела и теряла силы.

– Как облегчить твое состояние? – спросила У Фан, когда приступы тошноты стали невыносимыми.

– Давай уедем из этого дома. Куда-нибудь поближе к воде, – ответила Цзяли.

И У Фан организовала поездку. Чтобы получить согласие госпожи Янь, они сочинили письмо от господина Шэня – якобы его тетя в Шанхае тяжело больна и просит Цзяли навестить ее. У Фан сначала возмутилась, что для отъезда вообще требуется разрешение, но перспектива провести почти целый месяц наедине с подругой смягчила ее.

Фуди уже скрылся из виду, лишь пагода маячила на горизонте – крошечное пятнышко, как недоговоренное слово. Цзяли демонстративно отвернулась. Она мысленно захлопнула дверь дома Янь, встроенного в ряд черно-белых крыш, растворившихся вдали. Раздраженный голос свекрови стал тише, слабее. Впереди река разливалась широко, своенравно меняя направление, словно подол развевающегося на ветру платья. Предвкушение приключений будоражило. Цзяли боялась морской болезни, но, как ни странно, дурнота исчезла, едва лодка отчалила. Спокойствие настигло Цзяли так же внезапно, как еще недавно накатывала тошнота. Откинувшись назад, Цзяли погрузила пальцы в воду и ощутила твердую, уверенную хватку реки. Это было грандиозно. Река проникла в ее жилы. Она чувствовала, что возвращается домой.

У Фан наблюдала за Цзяли и испытывала глухое удовлетворение: наконец-то перед ней была та самая подруга, которую она знала, – вздох восхищения, когда рыба внезапно всплывала из глубины; возглас, зовущий У Фан взглянуть, как она стремительно отдергивает руку; ее беззаботный смех и улыбка…

«Счастье Цзяли важнее моего», – подумала У Фан, и сердце ее сжалось.

До Шанхая можно было гораздо быстрее добраться на пароходе, но беременную мутило от запаха машинного масла. К тому же семья, владевшая лодкой, уже не раз перевозила Цзяли и ее родных по этому маршруту и неизменно без проблем доставляла к месту назначения. Позволить везти себя умелым, опытным рукам было одним из удовольствий путешествия.

Удивительно, с какой легкостью женщина-лодочница гребла, стоя, как баклан, закинув одну босую ногу на другую, а к бедру у нее был привязан малыш. Ее лицо, огрубевшее от солнца и ветра, внезапно смягчалось, когда она склонялась к ребенку. Поражало также и ее ощущение полной власти над собственной судьбой. Вся семья была на борту: муж, жена, сын и старшая дочь – все, кроме малыша, по очереди гребли, сохраняя молчаливую грацию. Хотя между простыми тружениками и их благородными пассажирками пролегала пропасть, здесь чувствовалось родство душ. На широких водных просторах Янцзы их лодка казалась хрупким листком, но в уверенных руках лодочницы все ощущали себя в безопасности…

Сегодня У Фан, устроив малыша у себя на коленях, сидела напротив Цзяли.

– Редкое зрелище, – рассмеялась та. – Ты всегда говорила, что не выносишь ребятни.

Играя с пухлыми пальчиками мальчика, У Фан засмеялась, но ничего не ответила.

«Прелестное создание… Неужели у Цзяли скоро будет такой же карапуз?» – подумала она про себя.

Ланьлань забрала малыша, чтобы обе госпожи могли спокойно поужинать.

– Мне, чур, двойную порцию, потому что я теперь ем за двоих!

У Фан взяла плошку и заметила:

– Девушки хакка такие бесцеремонные!

– Да, и мы гордимся этим!

Когда Ланьлань отошла подальше, У Фан наклонилась к подруге:

– Значит, ты решила оставить ребенка?

Цзяли вздохнула:

– Я уже прямо вся измучилась… Чем больше свекровь угрожает мне, тем меньше хочется ей подчиняться. Она требует внука и ведет себя так, будто я всего лишь сосуд, инструмент для продолжения их рода.

– Ей не обязательно обо всем знать. Это твое решение, и только твое. Но учти, – У Фан понизила голос, – если надумаешь избавиться от ребенка, я могу помочь.

– Я пока не знаю, что делать…

– У тебя еще есть время, но не слишком много. Главное – никому не говори про беременность.

– Дело не только в свекрови… Яньбу… – Цзяли сжала в руках пиалу. – Порой мне кажется, он женился на мне только ради наследника. Разумеется, мальчика[24].

– У меня уже есть опыт в такого рода вещах.

– Что? А… ты об этом.

– Да. Есть средства, чтобы избавиться от ребенка, но лучше сделать пораньше. Помнишь Юэюэ, дочь конюха, что работал у нас?

– Высокая такая девочка с длинными прямыми волосами и лучистыми глазами? Очень красивая… – Цзяли запнулась. – Но я думала, твой отец уволил того человека, потому что…

У Фан содрогнулась:

– Этот человек – чудовище. Она пришла ко мне за помощью, испуганная, что могла забеременеть от него, и я дала бедняжке отвар.

– Понятно. – Цзяли ненадолго замолчала, а затем подняла взгляд. – Мы должны сделать для нее что-то еще. Дома ей оставаться небезопасно: кто знает, не повторится ли это снова.

У Фан было ясно, что подруге неловко обсуждать свою собственную ситуацию. И она, подхватив мысль Цзяли, кивнула:

– Именно. Я как раз собиралась с тобой об этом поговорить: я хочу открыть в Фуди школу для девочек.

– Какая прекрасная идея! – Глаза Цзяли загорелись.

– Наша школа станет убежищем для таких девочек, как Юэюэ. Мы обеспечим их безопасность. – Наблюдая, как оживилось лицо подруги, У Фан и сама воодушевилась. – Ланьлань сможет присоединиться, и две сестры Янь тоже.

Цзяли благодарно взглянула на У Фан: как хорошо та ее знала.

– Вот здорово! Не могу дождаться, когда мы этим займемся! – Она вся аж сияла. – Давай начнем прямо сейчас, в этой поездке? Можно сделать что-то полезное для подготовки школы, пока мы в Шанхае?

* * *

Ночью, разбуженная кашлем малыша, Цзяли на цыпочках вышла из тесной каюты, которую делила с У Фан. Озаренная лунным светом сцена предстала как пророчество: мускулистые руки матери, днем крепко сжимавшие весло, теперь нежно обнимали мальчика; отец свернулся калачиком, отвернувшись к борту; старшая дочь раскинулась посередине – бесстыдная непринужденность, с которой она демонстрировала свое тело, казалась контрастной, но неотъемлемой частью семейной идиллии. Цзяли попятилась, взволнованная: они были простыми людьми, но не ведали страха, поскольку всецело полагались на