Дорога Одинокого Пса - Кент Нерберн

Женщина заметила, что я что-то скрываю.

– Кто твоя семья?

– Мы Одинокие Псы.

– Мне знакомо это имя. Одинокие Псы – достойные люди. Среди них не может быть лжецов.

– Не может.

– И ты не должен забывать, кто ты, даже если убежал.

– Не должен, – снова буркнул я. Эта женщина как будто силком вытягивала из меня слова.

– Хорошо, что ты поступаешь так, как велела тебе мама, и что ты защищаешь младшего брата. У него иной разум. И ему нельзя в школу wašíču. Но вы же не можете находиться в бегах вечно. Теперь скажи мне правду. Скажи: почему вы здесь? Куда вы направляетесь?

Не выдержав, я шмыгнул носом. Она потянула из меня самое потаенное, самое больное.

– Они разбили дедушкину čhaŋnúŋpa. Эти дядьки из школы. – Больше я не в силах был остановить слова. Сильный дух этой женщины неудержимо вытягивал их наружу. – Они пришли в наш дом. Хотели забрать брата. Дедушка сказал, что Рубена им не отдадут. Тогда они разбили его čhaŋnúŋpa. И мама велела нам бежать.

– А как вы оказались здесь? Эти места довольно далеко от вашего дома.

– Мы приехали на поезде. Мама сказала, чтобы мы забрались в вагон и сидели там, пока не наступит утро. Мы так и сделали, и утром сошли с поезда.

– То есть вы даже не знаете, где находитесь?

– Нет. – Я уже чувствовал, как слезы подбираются к глазам.

Женщина обняла меня одной рукой. Теплая и уютная, как одеяло на той кровати, где мы сегодня спали.

– И ты не представляешь, куда вы идете?

Я готов был разразиться рыданиями.

– Мама сказала, чтобы мы к нашим тетям и дядям не ходили. Мы просто бежим куда подальше.

Краешком передника она утерла мне щеку.

– Они разбили ему трубку, – повторил я. Мой рот сам хотел раз за разом это говорить, и я ничего не мог с собой поделать. – Они разбили дедушкину čhaŋnúŋpa.

Она поглядела на меня с тихой понимающей улыбкой.

– Если человек повторяет что-то дважды, значит, он хочет быть услышанным. Ты уже четыре раза сказал мне про čhaŋnúŋpa. Подожди-ка здесь.

Она вышла через заднюю дверь, мимо Рубена, во двор, где ее муж колол дрова. Слышно было, как они что-то обсуждали, причем довольно долго. Наконец фермер вернулся вслед за женой в дом. Одет он был в белую рубашку.

Он подсел ко мне поближе.

– Расскажи мне о своем дедушке. И о его čhaŋnúŋpa.

С ним мне разговаривать не хотелось. Дедушка говорил, что когда со мной заводит беседу wašíču, то лучше прикусить язык.

Женщина заметила, что я заробел. Коснулась пальцами своих губ и улыбнулась мне одними глазами.

– Можешь говорить, – сказала она. – Это хороший человек. И он мой муж. Я бы не взяла его в мужья, будь у него злое сердце. Ты можешь ему доверять. У него добрая душа. Говори, – коснулась она моей руки.

И слова у меня полились сами собою.

– Дедушка учил меня обращаться с čhaŋnúŋpa. Рассказывал, как добывать čhaŋšáša[29]. Показывал, как набивать трубку. Иногда даже разрешал мне ее зажечь. Ему завещал эту трубку его дедушка. Деда говорил, что когда я беру ее, то прикасаюсь к духам своих предков. Говорил, что когда мы курим трубку, то предки нас слышат. А эти школьные дядьки ее разбили, – тараторил я без остановки. Слезы тоже готовы были хлынуть потоком.

Карл-Мартин слушал меня беззвучно. В интернате учителя wašíču притихают лишь перед тем, как разразиться гневом. Но у этого человека молчание было наполнено уважением. На душе у меня было тоскливо, но сейчас я почувствовал, что могу больше ему доверять.

– А что сделал твой дедушка, когда эти агенты разбили его трубку? – спросил он.

Я задумался, прежде чем ему ответить.

– Он собрал свой дух как можно плотнее. Дедушка умеет это делать. Поднял все кусочки до единого. Один дал мне. А с остальными вышел из дома и зарыл в землю. И пробыл там очень долго.

– Ты смышленый мальчик, – улыбнулся мне Карл-Мартин. – И говоришь лишь то, что сам видел.

– Дедушка всегда повторяет, что говорить следует только то, что видел своими глазами.

– Твой дедушка – мудрый человек. А теперь я спрошу тебя об интернате.

Этот мужчина разговаривал совсем как индеец. Выкладывал одно за другим по порядку.

– Расскажи, чему ты учишься в школе wašíču.

– Я учусь чинить обувь.

– То есть ты учишься на сапожника.

– Да, сэр.

– А тебе нравится ремонтировать обувь?

Меня стал снова охватывать страх. Этот мужчина легко уводил меня туда, куда ему хотелось. Мне показалось, что он пытается меня перехитрить.

– Мне нравится ремонтировать обувь. – Один парень в школе меня научил: если не понимаешь, к чему клонит белый человек, то просто повторяй за ним его же слова.

Некоторое время фермер молчал, задумавшись.

– Сколько тебе лет, Леви? – спросил он наконец.

– Одиннадцать зим.

– Ты хочешь стать мужчиной?

– Да, сэр.

– А что должно быть присуще мужчине племени лакота?

Я поглядел на его жену. Она снова ободряюще мне улыбнулась и кивнула.

– Я не знаю, как это будет на вашем языке, – признался я.

– Я помогу тебе, – заговорила женщина. Ее голос звучал тихо и спокойно, как у дедушки. – Wówaȟwala[30].

Мне знакомо было это слово.

– Он должен держаться тихо и не выпячиваться, – сказал я.

– Wačháŋtognake[31], – продолжила жена фермера.

– Он должен уметь все отдавать другим. Все, что у него есть.

– Это ты умеешь, – улыбнулась женщина. Ее речь была нежной, точно музыка. – Скажи на языке лакота, если не знаешь по-английски.

Я опустил глаза, старательно вспоминая то, чему наставлял меня дедушка. И пытаясь облечь это в слова wašíču.

– Он должен быть сильным, – снова заговорил я. – И усердно заботиться о других. Он должен без страха служить людям. И не держать обид.

Женщина, слушая меня, кивала.

Теперь слова стали даваться мне гораздо легче.

– У него должна быть wóohitike[32]. Во всех делах он должен быть отважным. И не должен ждать себе благодарности.

Вот такими речами наставлял меня дедушка.

– Он должен ко всему относиться с уважением. Должен приносить еду старикам. Должен показывать правильный пример младшим. Он должен держать свои мысли при себе и сердечно относиться ко всем людям.

Карл-Мартин серьезно поглядел на меня. Он долго о чем-то думал, не спуская с меня цепких глаз.

– А так ли ему необходимо знать, как чинить обувь белым людям?

Мне сделалось ужасно стыдно. И я заплакал.

Кладбище свиных косточек

Леви

Я ощущал исходящую от Карла-Мартина доброту.