Королевская заноза - Риз Боуэн

— Королева будет в ярости, — ахнула я. — И где они сейчас?

— Паучиха только увидела меня, как сразу рассвирепела. «Ты не сказал, что тут будет весь этот сброд, Дэвид», — заявила она и вышла, — злорадно сообщила мне мама.

— Какая наглость!

— Именно так я и подумала, ведь я-то была герцогиней на законных основаниях, а она как была американской домохозяйкой, так ею и осталась. Так что они ушли, а я до сих пор тут и считаю, что это победа.

Она вдруг села, внезапно оживившись.

— А вот и Ноэл, дорогая. Ноэл, ты принес мне еще выпить, мой ангел?

Утонченная, элегантная фигура, которая была мне знакома по страницам бесчисленных журналов, скользила к нам с рюмками в руках, мундштук черного дерева был зажат между пальцами.

— Твое желание для меня закон, ты же знаешь, — сказал он. — За нас, дорогая, двух самых красивых и талантливых людей в этой комнате.

— Позволь представить тебе мою дочь Джорджиану. — Мать жестом указала на меня.

— Не смеши меня, ты еще слишком молода.

— Льстец, — сказала она. — Я без ума от тебя.

— Но не так сильно, как я от тебя.

Я оглядывалась по сторонам в надежде, что мне удастся найти предлог и тактично отступить в коридор, где я буду избавлена от этого невыносимого славословия. Там как раз стояла Ханни. Ее окружила молодежь.

— Мне нравятся английские вечеринки, — сказала она, когда я присоединилась к ним.

Как из-под земли подле меня вновь возник Ноэл Кауард, которому каким-то чудом удалось оторваться от моей матери. Он оценивающе смотрел на нас с Ханни.

— Какие спелые, нетронутые плоды, — сказал он. — Исходят соком и просто умоляют, чтобы кто-нибудь сорвал их. Чувствую, что готов бы сделать это сам, если бы кое-кто не был столь ревнив.

На мгновение я решила, что он имеет в виду мою мать, но увидела, как он бросил взгляд на хмурого мужчину, который стоял, прислонившись к стене в другом конце коридора. Я с удивлением поняла, что знаю его. Это был принц Георг, младший брат принца Уэльского, гвардейский офицер. Он заметил меня и тотчас же подошел.

— Джорджиана, какой приятный сюрприз. — Его рука крепко сжала мой локоть, и он увлек меня прочь. — Умоляю, не говори моим родителям, что видела меня здесь. Поднимется страшный скандал. Ты же знаешь, каков мой отец.

— Мои уста на замке, ваше высочество, — сказала я.

— Отлично. Давай я принесу тебе выпить.

Я пошла с ним к барной стойке. Ноэл Кауард сел за рояль.

Он пел своим странным, скучающим голосом: «Эта песенка простая, глуповатая такая, и не так она, поверьте, хороша, но мы все бываем глупыми, друзья…»

— Я тоже выпью еще. — Рядом с нами появилась Ханни. — Мне нравятся коктейли. — Она произнесла это как «кактели».

— Довольно приятные, правда? — согласилась я. Коктейли проскакивали с поразительной легкостью.

— И так много горячих парней, — продолжала Ханни. — Вот хоть тот брюнет. Он сказал, его имя Эдвард, но все зовут его Лунги.

— Это прозвище. Из-за того, что он только из Индии.

— Из Индии?

— Да, как я поняла, «лунги» — это какая-то их местная одежда.

— О! Он очень сексуальный, ты не думаешь?

— Да, наверно. — Я оглянулась и похолодела.

Лунги устроился на подлокотнике кресла, в котором сидела моя мать, а она не отводила от него глаз. Пока я наблюдала за ними, он вынул вишенку из своей рюмки и вложил ее в губы моей матери. Я не знала, как отвлечь Ханни от этой неловкой сцены, но тут она возбужденно воскликнула:

— А вот и человек из парка!

Глава 14

Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Я не сомневалась, что она имела в виду Дарси, но вместо него в дверях показался юноша, которого мы встретили на собрании коммунистов. Однако сегодня на нем были не поношенные брюки и свитер, а смокинг, как на всех остальных. Выглядел он вполне благопристойно. Ханни бросилась прямо к нему.

— Привет! Как здорово, что ты сюда заявился!

— Робертс только что пришел, — долетели до меня слова Гасси, обращенные к Лунги. — Это ты его пригласил?

— Пришлось, старина. Он довольно безобиден, разве нет?! Знает основные команды. Не станет гадить на ковер.

— Да, но я хочу сказать… Робертс и принц на одной вечеринке. Хочешь показать, как широки наши взгляды?

— Кто такой этот Робертс? — спросила я Гасси. — Мы с Ханни видели его на коммунистическом митинге в Гайд-паркс.

— Меня это ничуть не удивляет. Ужасно серьезен этот наш Сидни. Всякие добрые дела, права трудящимся и тому подобное. Конечно, он же и сам вышел из народа, так что, полагаю, его можно понять.

— Он МГ, — добавил Лунги, подходя к нам. — Но по-своему совсем не так уж плох.

— МГ? — переспросила я.

— Мальчик из государственной школы, — объяснил Гасси с ухмылкой. — Он был с нами в Кембридже, на стипендии. Ужасно умный. Здорово помог мне с греческим.

— Ханни, кажется, он пришелся по душе, — сказала я, глядя на танцующую пару.

— Сомневаюсь, что королю Баварии понравилось бы, реши его доченька переехать в коттедж на две семьи где-нибудь в Слау, — проворчал Гасси.

Я рассмеялась.

— Ты ужасный сноб.

Конец песни Ноэля Кауарда потонул во взрыве хохота и аплодисментов. Гасси глубоко затянулся.

— Я рожден быть снобом, моя дорогая. Это в крови, как и охота, ты сама прекрасно знаешь.

Оркестр заиграл вновь, пары поспешили на паркет. Мимо нас прошел Табби Тьюксбери с пустой рюмкой.

— Умираю от жажды. Нужно срочно повторить, — приговаривал он на ходу.

— А ведь он — отличная партия для какой-нибудь бедняжки, — сказал Гасси. — Эти Тьюксбери купаются в деньгах. И, разумеется, он унаследует Фарингдон. Почему бы тебе его не подцепить?

Я посмотрела на потный затылок Табби.

— Не думаю, что могу выйти замуж за кого-то ради его наследства.

— Многие девушки поступают именно так, — ответил Гасси. — Как, впрочем, и многие юноши. Деньги — полезный товар, ты согласен, Табби, старина?

— Что? — В глазах у Табби явно двоилось, и он пытался сфокусироваться.

— Я говорю, что деньги иногда бывают полезны.

— О, довольно полезны, — просиял он. — Не будь у меня ни фартинга, меня бы никогда не стали звать на такие вечеринки. Ни одна девушка не пошла бы танцевать со мной. Сейчас же они так и виснут на мне… Эй, Джорджи, хочешь еще подрыгаться? Это фокстрот? Пойдем!

— Хорошо.

Он благодарно улыбнулся мне. Что ж… он