Распознавания - Уильям Томас Гэддис

— Может, десять.

— Да. Похоже. Похоже. Рядом его спутник содрогнулся. — Что случилось?.. это же не твои похороны. Шестое стояние они прошли молча. — Что там у тебя в карманах, что они так торчат.

— Апельсины.

Мистер Як кивнул, когда апельсины стукнули его в бок. На втором стоянии он произнес, — Значит, там твоя матушка, и ты проделал весь этот путь, чтобы навестить ее могилу?

— На ячейке нет отметок. Должны быть, но на ячейки не стоит имя.

— Там наверняка она, и ты бы все равно не узнал, если нет.

— Ну я… я бы… я мог бы…

— Тебе не захочется там разнюхивать.

— Что?

— Я имею в виду, тебе не захочется заглядывать внутрь. Она пролежала там тридцать лет, не стоит…

— Откуда вы знаете, что она там тридцать лет? Человек остановился рядом с ним, толкнув апельсинами. — Ты… что ты…

— Просто так сказал, ответил с быстрой сдержанностью мистер Як, положив ладонь на руку рядом, чтобы повести за собой. — Знаешь… ну, что случилось?

— Просто не люблю, когда меня трогают, вот и все.

Мистер Як быстро убрал руку, прижал пальцем усы. — Хорошее у тебя колечко. Бриллианты? Ответа он не получил. Потом его спутник остановился все так же резко, но смотрел далеко вперед, на восток, где небо ободряли снежные пики Сьерра-де-Гвадаррамы.

— Что случилось?

— Случилось? Я… ничего не случилось. Те горы, только что заметил.

— Ах они. Мистер Як говорил с облегчением. — Они там уже давно.

Когда они вошли в городок и приблизились к церкви, на боковой улочке шарманка звучала дерзким весельем.

— Хорошо, что ты так приехал навестить могилу матушки. Мистер Як постоял перед тяжелой дверью, с висящей внутри занавеской, которую отодвинула, выходя, девочка, и сняла платок с головы. — Не зайдешь?

— Туда? Человек поднял глаза впервые с той остановки, когда взирал на далекие горы, но с тем же выражением в глазах, словно смотрел куда-то далеко.

— Зажечь свечку. Ну знаешь. За нее могут помолиться. Раз ты проделал сюда такой путь…

— Но я… слушайте, что все это значит? Кто ты вообще такой? Ты… какая тебе разница, зажгу я… зажгу я для нее свечку или хоть всю церковь?

— Ну ладно! Мистер Як сделал шаг вперед. — Раз уж на то пошло, откуда мне знать, что это твоя мать?., то имя на карточке, которую ты показал.

— Черт возьми, что…

— Смотри, или читать не умеешь? Человек с шевелюрой показал на табличку рядом с дверью. Дальше на стене, рядом с уличным углом, был приклеен когда-то цветастый плакат американского фильма семилетней давности. — Насе anos que los Prelados de la Iglesia vienen reprendiendo la bochornosà[283]… видишь? Нельзя ругаться…

— Черт…

— Que уа no se respetan ni la sanridad del templo, ni los misterios mas augustos y sagrados en cuya presencia[284]…

— Прощайте.

— Пока ты здесь, можешь хотя бы заказать для нее службу…

— Боже правый, я… с чего ты взял, что она еще в Чистилище? Ты… слушай это… это идиотизм, она даже не… Погоди, я думал, ты туда, в церковь.

— Только что вспомнил, священник, он-то сейчас на кладбище.

— Да, я… он вернется. Прощай.

— Ты идешь за кофе? Можем взять кофе.

— Я иду выпить.

— Тебе не захочется пить так рано.

— Боже… правый! Если мне хочется выпить, черт возьми…

— Берегись!..

Из-за угла вылетел пустой катафалк. Мужчины на нем сдвинули шляпы на затылок и курили.

— Чуть не состоялись твои похороны.

— Да, что ж… слушай, каждый раз, когда проходят похороны, они проходят для тебя. Теперь пусти. Спасибо. Пустишь ты меня или нет?

Мистер Як убрал ладонь с руки человека, но сам поспешил бок о бок с ним. Они последовали за шарманкой в бар под названием «Ля Илиситана»{466}.

Внутри мистер Як попросил два кофе. Человек рядом молча сжимал одну руку на другой поверх барной стойки, пока бармен ускользнул с заказом. Потом, глядя прямо перед собой на бутылки за стойкой, он достал драную черно-зеленую бумажную пачку, из нее — желто-бумажную сигарету.

— Тебе не захочется это курить. Они на треть из картофельных очисток. Вот…

Рука человека слегка дрожала, зажигая желто-бумажную сигарету, поднимая локоть против сунутой ему пачки в целлофане.

— Здесь можно найти и настоящие сигареты. «Рубио» называются. Табак рубио… вот.

Человек выпустил клуб едкого дыма, и, когда появился бармен с двумя чашками кофе, начал жестикулировать и бормотать, — Vino… albus[285]. Bianco[286]…

— Вот, я уже заказал кофе…

— Черт, да не хочу я кофе, я…

— Я не могу выпить две чашки этой штуки. Одна остынет…

— Так, слушай…

— Ну ладно, чего ты хочешь. Вина? Белого вина? Un Ыапсо[287], сказал он бармену, проследил, пока бокал не наполнили наполовину, и тогда перебил, помахав рукой. — Manzanilla. Бармен остановился, вылил обратно то, что наливал. — Видишь? Мансанилья, сказал мистер Як человеку рядом. — Я заказываю тебе лучшее.

— Да, я… как же я забыл это название? прошептал тот самому себе.

Превосходное вино подали в узком бокале с ножкой, который тут же опустошили и выдвинули обратно.

— Не стоит пить это так быстро, такое вино хочется потягивать…

Человек поднял взгляд, словно думая заговорить — или прикрикнуть; но его советчик потягивал кофе, стараясь не обмакнуть в него усы. Появилась маленькая тарелка с жареной кровью и картошкой, и к ней не притронулся ни тот, ни другой. За дверью шарманка надрывалась посреди La Sebastiana{467}. Бармен услужил немой гримасе человека слева от него новым бокалом мансанильи; и принял синюю купюру у человека справа.

— Так, не плати за это, я…

— Я пригласил тебя на кофе.

— Ну так я не пью кофе. Ты мне ничего не должен, ты…

— Откуда ты знаешь, вдруг должен.

— В каком смысле?

— Иногда ты просто как будто кому-то должен. Мистер Як обмахнул свою бутоньерку. Один пятнистый лепесток отвалился. Бармен вернул сдачу монетами не тяжелее бумажек и клочками бумажек, похожими на пригоршню опавшей листвы. — Вот что меня удручает в бедной стране, сказал он, пытаясь сложить вместе бурые однопесетовые купюры. — Все мелкие достоинства до одного, так пачкаются, что и не узнаешь. Потом он расправил одну купюру на стойке большим пальцем, покачал головой с профессиональным неодобрением. — Только посмотри. Напугав его, рука с бриллиантами выхватила купюру из-под его пальцев. — Что случилось?

— Ничего. Это. Только что заметил. Он наклонился ближе к купюре. — Эту красоту, прошептал он.

— Что?., это? спросил мистер Як. — Да я… да ребенок нарисовал бы лучше.

— Нет, только это. Картинка, Dama de