Заклятый клинок - Алексей Юрьевич Василенко

– Кажется, что у него военные планы рождаются каждое утро, в зависимости от того, какой сон он видел нынче!

Но настал час, и вот они впервые со своими армиями встретились, остановились друг против друга, разделяемые лишь двумя небольшими речками. Даже в названии этих рек Пётр усмотрел символическое предсказание победы: русская армия стояла на берегу Белой Напы, шведская – на берегу Чёрной Напы. Собственно говоря, встреча эта не была частью давно задуманного плана. По сведениям русской разведки, Карл XII двигался к переправе через Днепр возле Могилёва, но вдруг неожиданно, как это у него бывало постоянно, он изменил направление и повернул свои войска к Мстиславлю, прямо в лоб русским войскам. Когда Пётр узнал об этом, что-то менять в движении армии было поздно, приходилось принимать условия игры, предложенные Карлом. Может быть, именно на это король и рассчитывал?

Изучая карту, царь недоумевал. Ему казалось, что место для решительной битвы было избрано Карлом весьма неудачно: достаточно густой лес с небольшими полянами, на которых трудно развернуться крупным силам, а к тому же – болотца там повсюду: утонуть – не утонешь, а завязнуть очень легко. Преимущество у шведов в том, что они оседлали переправу через Чёрную Напу возле деревни Молятичи и в любой момент могли перебросить войска в междуречье. А там есть возможность развернуться и атаковать русских. И Белая Напа тоже не будет для шведов серьёзным препятствием.

– И всё же, всё же… Почему Карл так изменил свой первоначальный план? – Пётр крепко, двумя руками тёр лоб, будто подгонял мысли.

Меншиков всего несколько лет назад вошёл у царя в особое военное доверие. Произошло это после удачного самостоятельного отражения нападения шведского генерала Майделя на Петербург, где Данилыч сыграл, пожалуй, решающую роль, а в особенности – два года спустя, после блестящей его победы при Калише.

Тогда, в 1706 году, Карл неожиданно метнулся в сторону Саксонии. Предупреждая возможный дальний обход, Пётр двинул войско на Волынь, а Меншикову с двадцатью тысячами драгун (русских, а частично – союзного на тот момент короля Августа) велел идти по следам шведов, тревожить их, и при малейшей возможности громить. Уже очень скоро Меншиков получил сведения о том, что в городе Калише, что расположился на границе с Пруссией, на Висле, Карл оставил значительный гарнизон – около 10 тысяч человек под командованием генерала Мардефельда. А по пути к границе находились и силы союзных Карлу поляков – корпус Потоцкого, а это ещё 13 тысяч человек. Меншиков направил на польское войско трёхтысячный авангард лучшего кавалерийского генерала Ренне, который блестяще справился со своей задачей и обратил корпус в бегство.

Вот теперь, как сказал Меншиков, расчистив поле, можно было вплотную заняться Мардефельдом. Но такое шутливое замечание совершенно не отражало настроения Александра Даниловича, который, изучив позицию шведов, был весьма озабочен тем, как умело они использовали все природные препятствия этих мест – множество небольших речек с болотистыми берегами не позволяли коннице разгуляться, расположились во всех удобных, проходимых местах.

И опять врождённая интуиция Меншикова выручила его: он почувствовал, что поляки просто обязаны быть слабее шведов, поскольку у солдат не было ну никакого резона проливать кровь за шведского короля. Где-то там какие-то вельможи за них решили, что они должны воевать против русских, но времена, когда любой авантюрист мог собрать отряд, влиться в сонмище таких же отрядов и идти на Москву – за землями, за богатством, – давно прошли, идти нужно было не против русского ополчения, вооружённого как попало, кое-кто – и просто дубьём. Нет, на сей раз приходилось иметь дело с регулярной, хорошо обученной армией, которая совсем недавно малым числом разметала войско храброго Потоцкого… А поэтому, думал Меншиков, не будут поляки весьма усердными в битве и ударить нужно в первую очередь по ним, союзникам шведов. На одном национальном польском гоноре, без основательных причин, по которым люди идут в бой, они долго не продержатся, побегут, побегут, на кой ляд им помирать за какого-то, пся крев, Карла!

Расчёт Данилыча оказался верным. Поляки бросились бежать после первой же атаки. Их не догоняли и не добивали. Достаточно было того, что они освободили поле битвы. А поле-то, поле… Одно горе! Кочки, трясины… Меншиков хотел со шведами тоже обойтись малой кровью, только потому пошёл на них в конном строю. Он любил конные атаки, скорость, горячую стычку, сбойку, рубку, где каждую секунду – или пан, или пропал (ой, что это, про поляков так нельзя, плохая это примета!). Но и шведы-то не лыком шиты, у них оставался только один действенный способ обороны. И они его, конечно, использовали: построились в каре, ощетинились со всех сторон штыками-багинетами, не наскочишь, не пробьёшься… Раз за разом накатывалась волна русских драгун, и каждый раз безрезультатно…

Но Меншиков не был бы Меншиковым, если б упёрся, не попытался найти какой-то другой способ одоления. После третьей неудачной атаки он велел половину драгун спешить и атаковать каре такой новообразованной пехотой, а все остальные эскадроны должны были окружить поле боя и уничтожать всех, кто попытается вырваться из кольца, и помогать пешим драгунам.

Новый подход дал довольно быстрый результат. Уже через час таких комбинированных атак в конце дня шведы сдались. Сдался и сам генерал Мардефельд… Наутро почти без боя был взят город Калиш. Подсчитали потери и трофеи. Потери победившей стороны оказались на удивление небольшими: у русских погибли всего 80 человек, раненых – 320. В союзных войсках короля Августа потери тоже были невелики. Поляки потеряли около тысячи человек. Шведы… Четыре тысячи убитых и пять тысяч пленных. Захвачены 19 шведских и 44 польских знамени, штандартов. Полностью захвачен весь обоз с оружием, боеприпасами и продовольствием. Группировка Мардефельда перестала существовать.

Вот именно после этой победы Меншиков стал по-настоящему генерал-поручиком, впервые сам почувствовал себя губернатором не только Петербурга, но и Ингрии, Карелии и Эстляндии. Но не чины и не должности наполняли его гордостью, хотя очередная победа его была заслуженной и совершенно самостоятельной, потому что при Калише основные силы русской армии находились от этого города в 400 верстах! Просто отныне Александр Данилович по праву вошёл в число лучших российских полководцев, а посему теперь часто присутствовал при рождении замыслов Петра, молча, стараясь не спугнуть какую-нибудь удачную мысль царя, наблюдал за его терзаниями. И именно поэтому на риторический вопрос о причинах метаний Карла ответил чётко и быстро, не потому, что так любил царь, а просто он сам уже думал об этом и, как ему казалось,