Заклятый клинок - Алексей Юрьевич Василенко

Шереметев к исходной позиции будущего сражения подошёл, согласовав с остальными частями русской армии только сроки встречи и общее направление движения. То ли из-за отсутствия царя, то ли из-за преувеличенного представления Бориса Петровича о собственной роли в русской истории, он на сей раз не выстраивал диспозицию, предоставив Репнину, Брюсу и Ренну возможность выбирать линию поведения и действовать самостоятельно. Это не касалось полков Меншикова, которые изначально были привязаны к войскам под командованием Шереметева.

Меншиков отлично видел все минусы позиции русских войск на низменном берегу реки. На высоком противоположном её берегу расположилось село Головчино, преимущество его высоты в обозрении окрестностей шведы оценили сразу. Кроме того, в селе было три церкви, с колоколен которых ещё дальше можно было наблюдать каждое движение русских на сложном рельефе, где северная часть была окружена водой и болотами, возвышенность была лишь одна, на ней расположился Шереметев со своей дивизией. В общем сразу было понятно, что с этого невысокого холма можно вести артиллерийский обстрел, но любое наступление отсюда обречено на провал. Остальные силы были расположены вдоль реки, влево по фронту. Поэтому оказалось, что полки под командованием генералов Репнина и Ренна растянулись и удалены были от «шереметевского» холма. Вдобавок к этому при отсутствии царя между генералами разного ранга как-то сразу всплыли давние обиды, то и дело проявлялся принцип «а ты кто такой?» – вечный, не изжитый и столетия спустя, спутник русской жизни, приводивший к разрозненности действий.

Вряд ли всё это знал Карл. Но, наблюдая, как возводится по приказу Шереметева линия укреплений, он справедливо решил, что русский фельдмаршал не собирается наступать, что он будет ждать первого шага противника. Кроме того, чётко зная расположение русских укреплений, он решил начать их обстрел, а под его прикрытием перебросить на противоположный берег Бабича артиллерию и достаточное количество пехоты, чтобы вслед за завязавшимся боем начать переправу главных сил. Причём прямую атаку на дивизию Шереметева он решил только имитировать, направив основные силы именно в проход между войсками Ренна и Репнина, чтобы, разбив их, пойти в обход холма, перерезать пути отступления Шереметеву и окончательно добить русскую армию. К исполнению замысла Карл приступил немедленно.

Меншиков вместе с Шереметевым наблюдал начало обстрела. Отсюда, с возвышенности, было отчётливо видно, что построенные русские батареи не могли помешать шведам форсировать реку. Борис Петрович опустил трубу и начал думать. Обычно этот процесс шёл у него неспешно: принимал решения он после тщательного взвешивания всех «за» и «против». Меншиков, зная особенности характера Шереметева, не вмешивался, продолжая наблюдать, как шведы уничтожали укрепления, как гибли солдаты, не имея даже возможности рвануть по-русски рубаху на груди и пойти в атаку, навстречь противнику, и умереть хотя бы с честью. Александр Данилович прекрасно понимал, даже не видя командовавших на фланге Репнина и Ренна, о чём они думают в этот момент. Нужна была контратака, но для неё явно было недостаточно сил… И вообще – вся эта затея с обстрелом и таким откровенным наступлением не есть ли просто прикрытие, ложный выпад, как в фехтовании, в котором Меншиков знал толк. А ежели это так, то поведение Карла – не что иное, как начало достижения основной цели. За этим последует стремительный, но ложный бросок через центр, якобы к холму. Но главное осталось главным – охват возвышенности с командным пунктом, где они сейчас находятся, и в конечном результате – полный разгром… Попасть в плен, а тем более быть убитым, Меншикову вовсе не хотелось.

А Шереметев думал. Желание наказать шведов было сильным, но ситуация складывалась явно не в пользу русских. Осторожность и ещё раз осторожность! Вот главное правило, которым Шереметев руководствовался всю жизнь. Этим правилом он постепенно набирал очки всегда – и при победе, и при проигрыше. Для этого нужно было лишь принять план действий с оговорками, которые как бы предупреждали о возможной неудаче. Победа – умён Шереметев, храбр Шереметев. Поражение, – а ведь предсказывал Шереметев, дальновидный Шереметев, провидец Шереметев. У него практически всегда были наготове отговорки, объяснявшие причины невыполнения задачи. Особенно удачным случаем он считал вмешательство царя. Тогда… Поражение тогда становилось поражением Петра, а победа – была общей победой, большой совместной викторией!

Шереметев думал на сей раз и о том, что если он сейчас отступит со своими силами, то выполнит одно из главных распоряжений царя: не вступать в столкновение со шведами при неблагоприятных условиях. По крайней мере, если он доложит так, то и обвинить его будет не в чем…

У Меншикова кончилось терпение:

– Граф! Борис Петрович! Решайтесь! Уже через час что-то решать будет поздно. Я полагаю, необходимо послать помощь на фланг, чтобы там можно было перейти в наступление. Тогда генерал-майор Репнин мог бы поддержать Ренна и предотвратить общее наступление шведов.

Генерал-фельдмаршал глянул сонно:

– Послушайте, Меншиков, если вы нарочитым упоминанием графского титула пытаетесь напомнить мне, что возведение меня в графское достоинство – дело недавнего времени, то смею заметить, что я отлично помню об этом. Так же, как и то, что вы стали светлейшим князем Римской империи тоже не сто лет назад. Так что давайте не будем тягаться, а припомним о том, что полагать о чём-то могут многие. Но принимаете решения сегодня не вы. Вот я и думаю. Уж позвольте эту думу до конца довести…

Меншиков первым заметил пыльный след за всадником, скакавшим от позиции генерала Ренна. Примчавшись во весь опор, он соскочил с коня, подал рапорт. Шереметев быстро пробежал его глазами:

– Помощи просит. А я больше двух полков дать не могу.

Меншиков не удержался от колкости:

– Так доводите же свою думу или как там её… до конца и принимайте решение!

И опять потянулись минуты вынужденного бездействия. Тем временем шведы, усиленно атакуя фланговые русские позиции, одновременно начали массовое форсирование реки прямо напротив главных сил русской армии. Отряд Ренна, ближе всего расположенный к противнику, был жестоко обстрелян всей мощью шведской артиллерии, понёс большие потери и, видя возможность полного окружения и не дождавшись посланного всё-таки Шереметевым подкрепления, начал отступать. В стане русских это заметили, и Шереметев счёл за благо не вступать в драку. Он тоже дал приказ отступать, не ввязываясь в бой…

Отходила дивизия Алларта, свернулась артиллерия Брюса. Выполняя приказ, двинулись к северу драгунский полк и пехота Голицына, ушли конная бригада Меншикова и конница Гольца… Как-то сразу все позабыли, что остались ещё полки генерал-майора Репнина. Часть из них уже не первый час отбивалась от попыток