Заклятый клинок - Алексей Юрьевич Василенко

этих учебных боёв вводил всякие неожиданности. То на наступающих, откуда ни возьмись, обрушиваются сидевшие в засаде противники, то вдруг соперники начинают бежать, и тебя так и тянет за ними погнаться, но оглянись: а не заманивают ли тебя в ловушку?.. Постепенно у всех потешных солдат вырабатывался такой опыт, и они становились главной опорой Петра в регулярной армии. Да и сам царь умение смотреть не только по сторонам, но и в глубь событий, постоянную готовность к любым казусам боя или жизни сделал вначале привычкой, а позже всё это стало у него одним из главных жизненных принципов.

Новое препятствие будто придало сил Петру. Буквально через несколько минут после появления Меншикова он уже отправил гонца к Боуру с приказом в самом срочном порядке прибыть с четырьмя тысячами драгун для разгрома Левенгаупта. Ещё тысяча – бригада Фастмана – была брошена далеко вперёд, к Пропойску, чтобы перекрыть там путь отступления и переправу.

Шведы были на расстоянии нескольких часов верховой езды. Они, хоть и медленно, но неуклонно продвигались, сближаясь с армией своего короля. Если в течение нескольких дней не помешать этому, то они достигнут своей цели, а корволант из-за невозможности сражаться с целой армией вынужден будет отступить. Поэтому Пётр дал Боуру на прибытие всего два дня, хотя реально представлял, что это практически неосуществимо. Но на этот случай у него тоже было решение: наступать имеющимися силами. Тогда, конечно, на победу трудно было бы рассчитывать, но и в случае активного сопротивления русские могли бы спокойно отступить: преследовать Левенгаупт не будет, у него другая задача, которую он должен выполнить. Правда, пришла весть, что из-под Смоленска на помощь царю двинулась ещё и дивизия фон Вердена, но это было так далеко и туманно…

Но для начала нужно было дать понять шведам, что противник у них на хвосте, заставить их остановиться, чтобы приготовиться к решительному сражению. Поэтому в тот же день русская конница атаковала арьергард шведов. Этот бой шведы выиграли. Нет, потери в этой суматошной, вязкой стычке без правил были примерно равными как с той, так и с другой стороны. Но Левенгаупт не только форсировал небольшую речку Ресту, но и успел уничтожить за собой мост. Уже на том берегу он разделил весь обоз на две части, передовую часть отправил дальше в сопровождении трёх тысяч конников и пехотинцев, а вот оставшаяся часть переместилась к деревне Лесной и стала готовиться к решительному бою. Именно здесь, на большой поляне, окружённой болотами и густым лесом, шведы лихорадочно строили укрепления, сооружали из оставшейся части обозных повозок, расположив их дугой в несколько рядов, так называемый «вагенбург» – фургонный город, служивший надёжной преградой для конницы и хорошим укрытием для стрелков. С тыла всю позицию прикрывала огибавшая её речка Леснянка.

Левенгаупт был спокоен: в таком положении можно продержаться очень долго. Русская конница на этой поляне вообще выбывала из игры, бороться предстояло только с пехотой, бороться под прикрытием быстро выстроенных передовых и фланговых укреплений, а потом, в случае отступления, из вагенбурга, расстреливая русских на открытом пространстве и не теряя своих солдат.

Пётр тоже не тратил время зря. За одну ночь был восстановлен сожжённый и взорванный шведами мост, построен ещё один, и на следующий день корволант готовился к сражению уже на другом берегу Ресты. Изучив ситуацию, Пётр решил не дожидаться подкрепления Боура и начинать сражение, хотя и знал, что Боур уже где-то рядом, и он вполне может появиться на поле боя именно сегодня, двадцать восьмого сентября 1708 года, как ему и было приказано.

…Они пошли двумя параллельными колоннами. В одной был Ингерманландский полк, усиленный пешими и конными драгунами и гренадёрами. Там командовал Меншиков. Во второй шли семёновцы под командованием Голицына, преображенцы во главе с самим царём и отдельный батальон астраханцев. Поляна от Ресты поднималась вверх, и колонны с позиций шведов были видны, как на ладони. Можно было разглядеть и правильный, ровный строй, и знамёна полковые, вскоре уже можно было разглядеть офицеров, шедших с колоннами. Один их них выделялся ростом и шёл рядом с передовым батальоном.

Левенгаупт мог бы угадать в этой фигуре русского царя, но, во-первых, он не мог вообразить себе такой ситуации, когда царь идёт в рядах атакующих, а во-вторых, он уже успел понять, что хотя эта колонна выглядит сильнее, она направлена как раз туда, где в перелеске укрылась придуманная Левенгауптом засада, не подававшая до поры до времени признаков жизни. И очень скоро этой колонне засада ударит во фланг и рассеет эти чёткие порядки, и их будет легче добивать. А вот вторая колонна гораздо интереснее. Наступает она, кажется, меньшими силами и по более крутому склону. Её легче будет обезвредить пушками и ружейным огнём, а затем перейти к первой колонне, ввязавшейся в бой с засадой, и добить её, напав с тыла.

…И он приказал главный удар нанести по Ингерманландскому полку.

Пётр неожиданно заметил в перелеске, расположенном впереди и справа по курсу движения колонны, какое-то движение. Похоже, что его там ждал сюрприз. Он отдал распоряжение, и тотчас же от колонны отделился Преображенский полк и… скрылся в лесу, покинув поле боя. Семёновцы и астраханцы продолжили движение вперёд, но в этот момент загрохотали пушки, затрещали ружейные выстрелы, шведы встали из-за своих укрытий и покатились мощной волной на вторую русскую колонну. Полк не успел даже полностью развернуться, как налетели шведы и началась схватка. Шведы теснили русских, те отбивались, но уже, судя по всему, очень скоро должен был наступить момент, который в любой битве бывает переломным: когда дрогнет какая-то группа бойцов, кто-то побежит, и всё это, нарастая лавиной, приведёт к победе одних и поражению других.

Пётр взмахнул шпагой, голос его напряжённый услышали далеко даже в грохоте выстрелов. Услышали вечные слова, которые поднимали русских всегда – от уличной драки до большой войны:

– Семёновцы! Астраханцы! Наших бьют! На помощь, за мной!

И ударили семёновцы и астраханцы, пробежав почти через всю поляну, и попятились шведы под таким напором, а в тот момент, когда они уже отступали к своим позициям, из леса грянуло «ура!», и высыпали на поле боя… передовые драгуны подоспевшего вовремя Боура! Атака шведов захлебнулась, они уже окончательно отступили к своим укреплениям, оставив на поле погибших.

А на другом конце поляны тоже раскатилось грозное «ура!». Это преображенцы обошли скрытно, лесом, левый фланг обороны шведов, дали залп по засаде, выбили её из перелеска и тоже заставили бежать к главным укреплениям.

Наступила короткая пауза. Пётр собрал командиров, сказал всего три