Не для меня Дон разольётся… Во имя Отечества - Андрей Алексеевич Ворфоломеев

пиетет вчерашнего нижнего чина перед ним – «Его Превосходительством»! Так оно и вышло. Пропали надежды Степана на скорую мирную жизнь после демобилизации. Да и, если честно, кто особо интересуется личным мнением простого винтика государственной машины? Надо – и все тут! Нечего рассусоливать!

Для Степана же предложение вернуться обратно в Италию прозвучало словно гром среди ясного неба.

– Так как же я снова туда попаду? – удивленно спросил он.

– Ну, это дело нехитрое! – подбодрил солдата генерал. – Обратишься к представителю итальянской миссии. Делла Торретта, по-моему, его зовут?

– Так точно. Пьетро Томази делла Торретта. Маркиз!

– Вот. И заявишь, что хотел бы повидать старых боевых товарищей. Ну и приложить, посильно, руку к разгрому австрийских оккупантов. Тебе, как обладателю их почетной боевой награды, отказать, думаю, не должны. Только смотри, сразу в армию не просись! А то зачислят рядовым, и пиши пропало! Много не сможешь узнать. Лучше постарайся держаться при войсках. Если, конечно, получится. Мы, то есть старые генштабисты, постараемся дать тебе соответствующие рекомендации. Что отпускаешься в Италию ты в качестве представителя не большевиков, а нашей военной организации. Запомнил? «Нашей!» Они же там спят и видят, когда нынешние военспецы наконец переворот против Совнаркома затеют! Так что – не унывай! Примут тебя за границей если и не с распростертыми объятиями, то и не совсем плохо. Как первую весточку от организаторов грядущего антисоветского восстания! Да и что тебе в России сейчас делать? Опять в армии служить? Да, да, братец, не удивляйся. О мирной жизни на ближайшее время можешь смело позабыть. Вон сколько врагов у советской власти объявилось. А значит, опять нам придется армию создавать. Красную…

Со стороны маркиза делла Торретта, как и предвидел Бонч-Бруевич, особых возражений не возникло. Он только порекомендовал Степану сразу нарядиться в итальянскую военную форму, нацепить на грудь медаль и поменьше разговаривать по-русски. Во избежание возможных негативных последствий. В Италии сейчас, после заключения Брестского мира, на каждого русского смотрят как на пораженца и агента большевиков. Могут и освистать. А тайная полиция и вовсе особое дело заведет. Так что лучше ему сразу, заблаговременно, написать своему старому приятелю капитану (уже – капитану) Пиньоли для получения соответствующей рекомендации. Это явно не помешает. Ну и он, Торретта, тоже постарается дать самый благоприятный отзыв о стремящемся на фронт простом русском солдате. Как это трогательно и благородно!

Итальянская форма подходящего размера отыскалась в Романове-на-Мурмане. Там как раз в придачу к англичанам и французам начали прибывать и солдаты союзнического экспедиционного корпуса иных национальностей. А уже оттуда Степан отправился дальше морем – вокруг Скандинавии. «Господи, и занесла же нелегкая! – крестился он, приговаривая про себя при виде исхлестанных ветром угрюмых гранитных скал норвежских фиордов. – Тут и без всякой войны ни за грош пропасть можно»!

Плавание, к огромному облегчению солдата, закончилась в Кале. А впереди ждал Париж. Столица Франции, невзирая на нахождение в относительном тылу, кое-где серьезно пострадала от разрушительного действия дальнобойной немецкой артиллерии. Невзирая на это, город по-прежнему жил своей привычной жизнью. Если не считать, конечно, обилия солдат сразу нескольких армий мира, заполонивших его улицы. Кстати, здесь Степан впервые воочию увидел так много американцев в их гетрах и форменных широкополых шляпах. Соединенные Штаты подготовились к войне основательно. Впервые переброшенная за океан, их миллионная армия была снабжена всем необходимым. Вплоть до автофургонов с «кока-колой»!

Другим давно позабытым зрелищем для Степана стала откровенно ласкающая взгляд картина повсеместной воинской дисциплины. Солдаты ходили опрятные, чистые. Не забывали своевременно отдавать честь встречавшимся по пути офицерам. После приключившейся в апреле 1917 года жуткой «бойни Нивеля» Франция тоже пережила полосу солдатских мятежей. Однако нигде они не достигли такого размаха, как в нашем родном отечестве.

Из Парижа поезд доставил Степана в Милан. В Италии к гостю из большевистской России поначалу отнеслись откровенно подозрительно. Однако наличие наград и безупречных рекомендаций постепенно сделали свое дело. Да и ходатайства Торретта и отыскавшегося на фронте Пиньоли пригодились. А тут Степан, не будь дураком, как бы между слов упомянул еще и имена Амфитеатрова и Саши Черного. В конечном итоге командование итальянской армии разрешило ему пребывание на передовой. Причем не отправило прямиком в боевые части, а прикомандировало к многочисленному корреспондентскому корпусу. Это давало определенные преимущества. Так, Воинцев мог теперь выбирать, куда стоит поехать, а куда – нет. Что, собственно говоря, ему только и надо было!

17

Между тем вновь очутившийся на итальянской земле Степан первым делом приметил множество изменений. Линия фронта теперь сдвинулась вглубь страны, далеко от мест хорошо ему знакомых. В октябре прошлого, 1917 года Италия тоже очутилась на краю пропасти, однако, в отличие от России, сумела устоять. Причины этому были все те же. И в первую очередь – усталость от самой войны. Если на русском фронте, помимо страшных поражений, случались и блистательные победы, подобные Галицийской битве, Брусиловскому прорыву или штурму Эрзерума, то в долине реки Изонцо изо дня в день, из месяца в месяц происходило одно и то же. А именно – бесплодные и кровопролитные атаки на заранее подготовленные австрийские укрепления. За два с половиной года здесь состоялось одиннадцать (!) итальянских наступлений, так и не приведших к положительному результату. Ничтожные территориальные успехи оплачивались многими тысячами человеческих жизней. Настоящая мясорубка!

Немудрено поэтому, что в конечном итоге моральный дух итальянской армии оказался сломленным, и когда на помощь к тоже порядком обескровленным австрийцам пришли гораздо лучше вооруженные и организованные немцы, то подданные короля Виктора-Эммануила III не выдержали и просто побежали. Грозящий перерасти в полную катастрофу прорыв фронта произошел 24 октября у местечка Капоретто. Итальянцы разом потеряли не только отвоеванные таким трудом километры чужой территории, но и порядком собственной земли. Лишь неимоверными усилиями, казалось, неудержимое продвижение немецких и австрийских войск удалось остановить на линии реки Пьяве и горной системы Граппа, за которой, собственно, и начиналась сама итальянская равнина.

Это сокрушительное поражение, по сути, стало лебединой песней прежнего главнокомандующего – генерала Луиджи Кадорны, с почетом отправленного в отставку. А ведь альпийские стрелки в свое время даже песню о нем сочинили: «И Кадорна послал сказать, что здесь, на границе, он нуждается в альпийцах, чтобы двинуться вперед». Но теперь все это осталось в прошлом. Новый главнокомандующий – генерал Армандо Диаз – деятельно принялся наводить в армии порядок. Одним из предложенных им рецептов было широкое внедрение так называемых штурмовых отрядов «ардити», в которые отбирались только наиболее смелые и опытные солдаты. Идея в принципе далеко не новая. Впервые подобные отряды начали создавать немцы в надежде выйти из сложившегося на Западном фронте