Я — клоун - Константин Николаевич Зайцев

— Ну, спасибо, — с плохо скрытой иронией поклонился я, — вы заботливый человек.

— Приходится, — вздохнул он. — Представление должно идти в надлежащем темпе. Конечно, это в первую очередь зависит от меня. Но и от вас тоже. Так что давайте, юноша, работать в контакте. — Лицо его неожиданно осветилось добрейшей улыбкой. — Да не отчаивайтесь! Все начинают так… Вы еще станете любимцем города, вот увидите. Только вам надо найти в характере вашего Чаплина что-то такое, что связало бы вас с программой, какой-то репейник…

Вот, оказывается, как можно ошибаться в людях!

— Вы извините за вчерашнее, — залился я краской.

— Не будем об этом, — отмахнулся он, — лучше подумаем, как вам помочь.

— Я уже подумал, — быстро забормотал я. — Что, если любопытство… любопытный человек?

— Неплохо, — обрадовался инспектор. — Любопытство… Очень неплохо! Вот так и действуйте. И еще совет: большие законченные репризы хороши, когда позволяют размеры паузы. Короткие паузы заполняйте экспромтами, путайтесь в ногах униформистов, ищите смешные положения, обыгрывайте реквизит. Побольше экспромтов, публика обожает находчивость.

Не переоценивает ли он меня?

— А если сразу вот так ничего не придет в голову?

Инспектор засмеялся:

— Сразу… Цирковые экспромты тем и хороши, что их придумывают заранее. Наткнуться на что-нибудь неожиданно, случайно наступить на грабли — это репетировать надо. Помозгуйте, придумайте как можно больше «экспромтов» и репетируйте, репетируйте!..

Красный от смущения выскочил я от инспектора. Пошел в зрительный зал, уселся на барьере и стал внимательно изучать программку. Цирк постепенно наполнялся вновьиспеченнымн горластыми артистами. Появился и Колька Зайков.

— Куда ты вчера исчез? — налетел он на меня.

Наступив на горло собственному самолюбию, я рассказал Кольке о своем провале все без утайки. Зайков только рот разинул.

— Ну не ожидал!..

— Вот и давай помогай, — разложил я программку на коленях.

Неожиданно подошла Воронкова и дернула меня за рукав:

— Можно тебя на минуточку?

— Говори здесь, — сердито сказал я, — какие у нас с тобой могут быть секреты?

Она пожала плечами.

— А никаких секретов… Просто хотела предупредить тебя по-товарищески. Вчера весь вечер сидела на местах… Ох, Глеб, тебе надо всё пересмотреть…

Что ж, это честно, правду в глаза, пусть малоприятно, но терпимо. И вдруг Алька выпалила:

— В общем, хочу дать тебе совет, барашек…

А вот это уже невыносимо!

— Когда человек нудно, навязчиво и монотонно повторяет какое-нибудь одно слово — например, «барашек», — цедил я сквозь зубы, — этот человек обнаруживает полное отсутствие фантазии, скудость ума, ограниченность — короче, примитивную тупость. И при этом еще пытается давать советы…

— Грубо и некультурно! — фыркнула Аля и пошла вдоль барьера.

— За что ты ее так? — удивился Зайков. — Она как товарищ, а ты…

— «А ты, а ты»!.. — передразнил я Кольку. — Что она все: барашек да бяша… Назови тебя шкилей, ты бы, наверное, взорвался от восторга?

Колька промолчал. Я снова взялся за программку.

В этот день никто не репетировал. Немало сил отдали вчера студенты на представлении, порастратили нервные клетки, и сегодня — амба, раскинулись на местах, «почивали на лаврах». И самодовольства не занимать. А тут еще кто-то вбежал и крикнул:

— Братцы, у кассы длиннейшая очередь!

Значит, слух об успехе первого представления уже пошел по городу. Было обидно: только я один вчера позорно провалился. А как хотелось так же самодовольно раскинуться на местах!

Я трудился до пота. Колька сидел на барьере и режиссировал. Или выскакивал в манеж и подыгрывал мне, заменял униформистов.

Вечером я не был так спокоен, как вчера. Конечно, зрители сегодня новые. А что, если вчерашние пустили слух по городу о моем провале?

Опасения не подтвердились. Новые зрители встретили меня все тем же восторженным гулом. Этот аванс подстегнул меня. Мы с Колькой потрудились не зря. И «любопытство» помогало мне очень. Главное, оно связало меня с программой и забавляло зрителей. Наскоро приготовленные «экспромты» имели успех, наверное, потому, что исполнялись не очень заученно и выглядели настоящими. В общем, дело ладилось. Униформисты подыгрывали мне, инспектор тоже.

Весь вечер крутился я перед зрителями и не надоел. А в конце представления какая-то пожилая дама в шляпе со страусовыми перьями даже протянула мне коробку конфет.

Нет, я не обольщался своими достижениями, понимал: до настоящего успеха еще очень далеко. Но по сравнению с вчерашним провалом сегодняшний успех был заметен.

После представления мы с Колькой вышли в парк и сели на скамейку. Не хотелось идти домой.

Небо затянуло облаками, но фонари еще не погасли, в парке было светло. Воздух влажный, душный, а мне дышалось легко. На душе было спокойно и радостно. Хотелось делать добро, обнять человечество.

Из цирка вышли Воронкова и Калиновская — видно, направлялись домой. Кольнула совесть: отделываться от «барашка» так хамски… Я встал со скамейки и преградил дорогу девчатам.

— Уважаемый критик! — с напускной галантностью начал я. — Прошу простить мне утреннюю грубость. Это все он виноват, «барашек», похоронить бы его! А за высказанную правду спасибо и разрешите вас премировать.

С неудавшимся изяществом я поклонился и протянул Але коробку конфет. Аля презрительно прищурилась, повернулась ко мне спиной и пошла к выходу из парка. Ай да Алька! Это хуже пощечины.

Колька делал вид, что внимательно рассматривает какую-то ветку. Тактичный мальчик!

— А я возьму! — закричала Ира, схватила коробку, сверкнула в темноте своей солнечной улыбкой и побежала догонять подругу.

⠀⠀

14

Месяц работы в Калининском шапито пролетел как миг. Программа шла, как и мечтал инспектор, «в надлежащем темпе». Все наладилось, работалось легко и радостно. Каждый вечер — праздник. Энтузиазма у исполнителей хоть отбавляй! Студенты рвались на манеж, словно шли в бой. Честь техникума не посрамили. И сборы были полными. Слонимский ходил выпятив грудь, и хотя студенты досаждали ему просьбами об авансе, афоризмы его были оптимистичными.

Казалось, никаких неожиданностей. И вдруг сенсация.

В конце месяца в Калинин прибыл представитель Центрального управления со специальным заданием посмотреть клоунов Сержа и Пауля и забрать их в конвейер. Вот это да! Представителя сопровождал наш Генрих Савельевич.

В день просмотра Серж и Пауль ходили гордые, но сильно побледневшие. А вечером, во время представления, волновались все студенты. Еще бы, в директорской ложе сидел представитель Центрального управления! А вдруг еще кто-нибудь ему понравится? Студенты то и дело подбегали к занавеске поглядеть в щелочку, как реагирует представитель на происходящее на манеже. Рядом сидел наш Генрих. Он-то реагировал отлично: аплодировал всем выступавшим за каждый трюк, а на малейшее проявление на манеже юмора отвечал звонким детским смехом. Представитель же напоминал кусок