Запрещенные книги в Берлине - Дейзи Вуд

себя. Просто выберите подходящий момент и спросите у нее, как она себя чувствует. И послушайте, что она скажет. Она наверняка очень переживает за вас, за ваше эмоциональное состояние. А поняв, что вы готовы взглянуть правде в глаза, она, возможно, успокоится.

– Вы правы. Спасибо. Думаю, все так и есть на самом деле, – выдавила слабую улыбку Лорен. – Можно я вас обниму?

«До чего же важно человеческое общение», – подумала Мэдди, когда они обнялись. Поговорить с кем-то лично и увидеть, что твои слова возымели действие – совсем не то, что кричать в пустоту в социальных сетях.

* * *

– Знаешь, я отлично провел время, – заявил дед, пристегиваясь ремнем безопасности. – Эта Ева – потрясающая женщина. Ты не поверишь, но ее родители тоже приехали сюда из Германии в тридцатые годы. Вот ведь совпадение! Они были евреями, так что для них переезд явился настоятельной необходимостью. Ева – художница. Впрочем, об этом можно догадаться по ее наряду. И ты училась в одном колледже с ее внуком. По-моему, он хороший юноша, а ты как полагаешь?

– Гм-м, – ответила Мэдди.

Для нее этот вопрос все еще оставался открытым. Даниэл спросил у нее про колледж, и когда Мэдди назвала Калифорнийский университет, парень заявил, что тоже там учился и, должно быть, поэтому ему знакомо ее лицо. Но Мэдди не поверила ему ни на секунду.

– Знаешь, у меня такое ощущение, будто мне дали новую жизнь, – продолжил дед, взглянув в окно, когда они остановились на светофоре. – Я так долго чах в этой квартире, думая лишь о счетах, закупке продуктов и бесполезном хламе, накопившемся за многие годы. А теперь наконец освободился. Посмотри на Еву – она примерно моего возраста, но чего только не делает! Плавает круглый год в океане, играет в пиклбол и ходит на курсы разговорного немецкого. Я даже испытал вину за то, что говорю не так бегло.

– Похоже, она произвела на тебя неизгладимое впечатление, – заметила Мэдди, покосившись на деда.

– Да, не буду отрицать: произвела, – начал сосредоточенно изучать ногти он. – А еще она пригласила меня посмотреть ее работы.

– Ого, у нас намечается свидание! – хмыкнула Мэдди, трогаясь с места.

– Не говори глупостей. Какое свидание в моем-то возрасте, – возразил дед, но его лицо расплылось в улыбке. – Как бы там ни было, думаю, что и Бен не откажется пойти. Ева вас обоих пригласила.

– Если Ева бегло говорит по-немецки, может быть, она поможет тебе перевести дневник твоей матери, – предположила Мэдди, удержавшись от взгляда на деда.

Как ни странно, он даже открывать его не захотел в ее присутствии, а ей не терпелось узнать, что там было написано.

Дед вздохнул.

– Не знаю. Мне кажется неправильным совать нос в чью-то личную жизнь. У меня всегда было ощущение, что были вещи, которые мать не желала рассказывать мне о своей семье, хотела сохранить в тайне.

– Например? – решилась уточнить Мэдди.

Дед пожал плечами:

– Почему она так поспешно снялась с места и проплыла полмира для того, чтобы начать все с чистого листа в Америке? Она поступила правильно, как показало время. Но ведь она была тогда такой молодой. И почему она не поддерживала связь со своими родными? Однажды она обмолвилась, что у нее был старший брат, но нам ничего не известно о нем. Мне не удалось узнать даже адрес, чтобы списаться с ним, когда она заболела. Да и ее отец должен был умереть, но я не помню, чтобы она говорила об этом.

– Она занималась политикой?

Дед задумался над вопросом.

– Не совсем так. То есть я хочу сказать – мать не состояла ни в одной политической партии, но у нее были очень твердые убеждения. К примеру, она ратовала за свободу слова. Когда я был маленьким, сенатор Маккарти развязал охоту на ведьм, объявив коммунистов вне закона. А мать на это не повелась: «Увольте, сэр», – рассмеялся дед. – А еще мне помнится, как одна женщина в Индиане попыталась запретить книги о Робин Гуде – якобы он обирал богатых, чтобы раздать награбленное бедным, и она сочла это коммунистической идеологией.

– А теперь книги снова изымают из школьных библиотек, – пробормотала Мэдди.

– Мать перевернулась бы в гробу, – помотал головой дед. – Она говорила: нельзя доверять тем, кто пытается ограничить свободу слова и свободу мысли. Даже книга Гитлера «Майн кампф» должна быть в свободном доступе, потому что она наглядно показывает, что он собой представлял. «Читай как можно больше и на основе прочитанного формируй свое собственное мнение», – такова была ее философия.

– Жаль, что я ее не застала, – сказала Мэдди. – Мне кажется, твоя мама была незаурядной личностью.

– Она была замечательной, – кивнул дед. – И ты ее мне в чем-то напоминаешь: вы обе мыслящие и творческие личности. Когда я был ребенком, мать обшивала и себя, и меня. Я грею себя мыслью, что унаследовал ее стиль.

– Боже мой, какой это подарок всему миру. Дед проигнорировал ее слова. – Мать ненавидела войну, что, в общем, было неизбежно при ее происхождении. Помню, как участвовал с ней в протестных маршах против войны во Вьетнаме. Я родился в конце сорок третьего и избежал призыва, но многие ребята, с которыми я учился, полегли там или получили ранения. – Дед покачал головой. – Сколько молодых парней лишились жизни! Родись я на пару месяцев позже, в сорок четвертом, я мог бы оказаться в их числе.

Дед замолчал на несколько минут. А когда они почти подъехали к дому, он повернулся к Мэдди и сказал:

– Возможно, ты права и мне следует показать ее дневник Еве. Мать жила в уникальное время. И думаю, ей бы хотелось, чтобы я узнал о нем побольше.

К тому моменту, когда Мэдди высадила деда и приехала домой, Бен уже ушел в свою комнату спать, и Шарон находилась в гостиной одна – дремала перед телевизором.

Услышав шаги дочери, она проснулась и полюбопытствовала с сонной улыбкой:

– Ну, и как там – в Зоне смерти?

– Сказать по правде, мне понравилось, – ответила Мэдди. – Было интересно – встретиться со множеством случайных людей и обменяться мнениями. Нам следует почаще говорить о важных вещах.

– Тебе видней, – пробурчала мать.

Похоже, слова дочери не убедили ее.

– Это само собой разумеется, конечно, – продолжила Мэдди, – но знай: если с тобой что-то случится, я возьму ответственность на себя и позабочусь о Бене.

– Спасибо, дорогая, – погладила ее по руке мать. – Приятно слышать.

Мэдди задумалась, тщательно подбирая слова.

– Бен не выглядит таким счастливым, как обычно. Недавно он признался мне, что хотел бы жить отдельно.