Запрещенные книги в Берлине - Дейзи Вуд

– Я думала, что отговорила его от этой безумной идеи.

– А так ли уж она безумна? – спросила Мэдди. – Может, стоит рассмотреть варианты? Мы могли бы подыскать коммунальную квартиру или групповой дом, где он проживал бы с другими людьми, но имел при этом некоторую свободу. Да и тебе, должно быть, уже нелегко приглядывать за ним двадцать четыре часа в сутки.

– Ты хочешь сказать, что я не справляюсь? – вспыхнула мать.

– Нет, конечно же нет. Ты обеспечиваешь Бену прекрасный уход. Но что, если ты заболеешь? Или с тобой приключится несчастный случай? Признай: легче ведь от этого не станет. Тебе есть о ком заботиться – о дедушке и…

– Бен не справится один, – перебила дочь Шарон. – Он совершенно не приспособлен к самостоятельной жизни. У него нет навыков, чтобы заботиться о себе, ходить в магазины, готовить себе здоровую пищу и обстирывать себя. Да и бизнес в одиночку он не потянет. Помнишь, как он уехал в лагерь, а уже через три дня нам пришлось забрать его оттуда?

– Сколько лет с тех пор прошло, – возразила Мэдди. – Мама, Бену сейчас двадцать три. И раз он желает съехать, разве нам не следует помочь ему? Пусть попробует жить так, как ему хочется.

– На словах все просто и легко, – ответила мать. – Но я сомневаюсь, что он готов к независимой жизни.

– Давай хотя бы обсудим эту идею с его социальной работницей, – предложила Мэдди. – Как ее имя? Лиза вроде бы?

– Потакать его диким и несбыточным мечтам – это обречь парня на неудачу, – заявила Шарон. – Я этого не допущу.

– Ты, возможно, удивишься, – не унималась Мэдди, – но Бен уже начал стирать свои вещи. Сам! Я утром видела, как он загружал одежду в стиральную машину. И я уверена: он смог бы научиться готовить. Как можно предрекать ему неудачу, не дав шанса?

– Ему не обойтись без меня. Вот и весь сказ, – заявила без обиняков мать.

– Однажды ему придется, – сказала Мэдди. – Признай факт, мама: ты не будешь жить вечно.

– Спасибо за приятное напоминание. – Шарон встала. – На этой радостной ноте я иду спать.

В ту ночь Мэдди долго не могла заснуть: непрестанно ерзала и ворочалась, прокручивая в голове навязчивые мысли. Ее озадачили стремление брата к независимой жизни и категорический отказ матери даже обсуждать это. Может, Шарон зависела от Бена не меньше, чем он от нее? Матери уже исполнилось шестьдесят пять. Что будет с Беном, если (или, точнее, когда) она больше не сможет присматривать за ним? Достанет ли у нее, Мэдди, любви, терпения и сил, чтобы стать главной опекуншей брата? И что из этого выйдет? Бен вряд ли захочет переезжать в Портленд, а она не жаждет отложить свою карьеру на потом ради того, чтобы вернуться в Лос-Анджелес и посвятить себя уходу за братом. Возможно, это и эгоистично, но кем бы она была, не стань журналисткой?

Глава одиннадцатая

Лос-Анджелес, апрель 2024 г.

– Ух ты! – воскликнула Мэдди, озираясь по сторонам. – Мы словно попали в совершенно иной мир!

– Он волшебный? – спросил Бен.

Ева рассмеялась.

– Мне нравится так думать.

Ее сад представлял собой джунгли в миниатюре, расцвеченные мерцавшими тенями и пятнами солнечного света. Над их головами колыхались широкие листья пальм, а кирпичная дорожка под ногами, обрамленная мозаиками, петляла между травными рабатками, папоротниками и сочными суккулентами. Гул транспорта здесь был едва слышен, и на него чарующе накладывался звук воды, струившейся по камням в водоем, и хрустальный перезвон колокольчиков, свисавших с ветвей. И куда бы ни падал их взгляд, повсюду между растениями стояли оригинальные статуи мифических существ с когтями, чешуей и рогами, сделанные из мусорных отходов. Крошечные пластмассовые звери, головы кукол, игрушечные машинки, сплющенные жестяные банки, кольца-открывашки, крышки бутылок и множество других обломков и фрагментов разных вещей, отправляемых на помойку, здесь были скомпонованы по цвету и скреплены проволокой, превращенные в больших, дружелюбных монстров.

Только Мэдди задумалась о том, кого ей напоминали эти скульптуры, как Бен воскликнул:

– Так вот где живут чудовища!

И она сообразила: ну, конечно, это же персонажи его любимой детской книжки с картинками. Шарон даже cшила ему костюм волка, который брат заносил до лохмотьев.

– Да, правда, – подтвердила польщенная Ева. – Мне нравится творчество Мориса Сендака. У нас общая история: его родители тоже были евреями. – Повернувшись к Мэдди, женщина тихо добавила: – Он потерял почти всех членов своей семьи во время Холокоста, будучи еще совсем юным. И я думаю, что это оказало на него глубокое воздействие. Евреями тоже были герои любимой детской книжки. Во многих его рисунках присутствует мрачный подтекст.

Дед огляделся по сторонам.

– Потрясающе! Произведения искусства из содержимого мусорных ведер. Но как вы собирали все эти предметы? Должно быть, на это ушли годы.

– О, в молодости я буквально дневала и ночевала на пляжах, – пояснила Ева. – Сейчас работаю в меньшем масштабе. Несколько моих последних работ стоят в доме, но мне подумалось что вам будет интереснее увидеть сад. Не стесняйтесь, побродите где захочется.

Мэдди пошла следом за Беном по дорожке. Возле тролля с волосами из рыбацкой сети и острыми зубами из пивных банок, спрятавшегося под бутылочной пальмой, брат с сестрой остановились. Тролль показался Мэдди восхитительным.

– Мне здесь нравится, – сказал Бен, проведя рукой по его носу – дорожному конусу. – Мы еще придем сюда?

– Не будем докучать Еве, – ответила Мэдди. – Она очень занятой человек.

В конце сада у стены, выложенной ракушками, они обнаружили скамейку и присели на нее ненадолго. Солнечные лучи приятно грели тело, а их молчание нарушала только пара голубей, ворковавших друг с другом. Пожалуй, это лучшее, что отличает общение близких, родных людей – возможность посидеть молча, без необходимости поддерживать разговор.

– Бен, – прервала молчание Мэдди, – ты не хотел бы навестить меня как-нибудь в Портленде? Тебе бы этого хотелось?

– Да, – сразу же ответил брат, хотя и поглядел на нее с беспокойством. – На самолете? – уточнил он.

– Не обязательно, – ответила Мэдди. – Ты можешь поехать на поезде, только дорога займет больше времени.

А ведь он мог бы вернуться вместе с ней в Портленд сейчас, а потом мать прилетела бы за ним и забрала. Только вот не скажется ли на его безопасности стороннее внимание к ее персоне?

– Я хотела бы показать тебе, где живу, – отогнав непрошеные мысли, сказала брату Мэдди.

Они могли бы погулять по набережной, посмотреть на скульптуры в Художественном музее, устроить пикник в Японском саду да и просто провести время вдвоем. Именно сейчас, находясь рядом с