Достойные женщины из Фуди - Лю Хун

– Думаю, твоя свекровь тоже обрадуется. Может, станет добрее к тебе.

– Госпожа Янь и правда будет довольна, и очень хорошо. Но, У Фан, – захлопала в ладоши подруга, – их счастье ничто по сравнению с тем, что чувствую я сама!

Цзяли прижала руки У Фан к своей груди, а затем к животу:

– Серьезно, я никогда не ощущала такой радости. Кажется, я могла бы сейчас взлететь, правда! И хочу кричать эту новость на весь мир!

– Ну и кричи на здоровье. Ты будешь прекрасной матерью, – вздохнула У Фан, вновь поражаясь, как счастье Цзяли становится ее собственным. Какое наслаждение – видеть сияющую улыбку подруги. – Иди и скажи ему. Сейчас же!

* * *

– Как хорошо выглядит Цзяли! – заметила мать У Фан.

– Замужество пошло ей на пользу, – кивнул отец. – Она реализовала себя как женщина.

– Неужели? – усмехнулась У Фан.

– Совершенная правда, – многозначительно добавила мать. – И тебе тоже пора последовать примеру Цзяли.

У Фан заявила, что ее срочно ждут в другом месте, и направилась к группе китайских мужчин в европейских костюмах и женщин в нарядах, сочетающих традиционные китайские и западные элементы. Разговаривая с подругой на краю группы, она с недоумением рассматривала одну из дам в центре:

– А это еще кто такая?

– Ты разве не знаешь? Это же твои гости.

У Фан покачала головой, и Цзяли пояснила:

– Это знаменитая куртизанка Жун. Говорят, она живет с сыном нового губернатора.

– Неужели с Ли Цзянем?! – воскликнула У Фан.

– Да, Ли Цзянь еще тот гуляка. Он ее покровитель.

– Надо же, а я и не знала, что у него есть наложница. – У Фан пригляделась к Жун. – У нее бинтованные ноги в этих лакированных туфлях на каблуке, я сразу вижу. У меня много пациенток, которые носят такие. Они набивают обувь ватой, чтобы заполнить пустоту.

– Зачем ты вообще их пригласила?

– Ли Цзянь сам вызвался помогать нам со школой для девочек. Разумеется, я согласилась, потому что он сын губернатора: разве можно пренебрегать знакомством с таким влиятельным человеком. Но про куртизанку я и понятия не имела. А где он? Мне нужно с ним поговорить.

* * *

Сам повеса стоял под баньяном, излагая старому другу Яньбу свои взгляды на жизнь:

– Каждый мужчина имеет право завести наложницу. Как говорил знаменитый господин Фань: «Один чайник должен подходить к шести чашкам, а не наоборот»[31]. И не надо мне рассказывать про прогресс: он тут совершенно ни при чем. Так устроен мир. Кстати, – Ли Цзянь рассмеялся, – ты уже видел ее, в прошлый раз, когда был со мной в Шанхае.

С этими словами он указал на самую роскошно одетую женщину в туфлях на высоких каблуках:

– Вот она.

– Неужто Жун? – Яньбу прищурился, а затем воскликнул: – Да быть того не может!

Он издалека любовался группой этих модных, эффектно выглядящих гостей, но так и не осмелился к ним подойти.

Ли Цзянь улыбнулся с видом собственника:

– Теперь она одевается иначе, следит за модой, понимаешь?

– Да-да, я вижу. Женщины обязаны… Просто… в прошлый раз она была воплощением традиционной элегантности.

– Значит, она произвела на тебя впечатление? Я рад.

Яньбу промолчал. На самом деле Жун не просто произвела на него впечатление. На вечер «цветов и вина»[32], который устроил Ли Цзянь в Шанхае перед его свадьбой, каждый гость привел свою любимую куртизанку. Яньбу тогда посадили рядом с Жун. Мелькание розовых шелковых рукавов, лицо, скрытое веером, глубокий томный взгляд – и провинциальный юноша был покорен. У этих куртизанок особый талант – заставлять мужчину чувствовать себя исключительным.

– Я не знал, что ты… что она… – пробормотал Яньбу, извиняясь.

При мысли о Жун сердце его забилось чаще.

– Не беспокойся. Тогда я еще не был ее покровителем, – великодушно махнул рукой Ли Цзянь.

– Жун – самая совершенная женщина, о какой только может мечтать мужчина!

Это было сказано от всей души. Какую же незабываемую ночь Яньбу с ней провел! Благодаря матери, страстно желавшей, чтобы сын овладел искусством плотских утех и подарил ей долгожданного внука, Яньбу переспал со множеством куртизанок, но Жун затмила их всех. Как тонко она понимала его тело, как умела и дарить наслаждение, и получать его сама. Жун стонала от восторга и благодарила Яньбу за то, что он подарил ей лучшие мгновения в жизни. Ну почему его жена не чувствовала того же?

– Жун, конечно, прелестна, но с Цзяли тебе несказанно повезло. Взгляни только, как она хороша!

Их взгляды скользнули к Цзяли, стоящей в кругу женщин поодаль от компании Жун. Она слегка наклонилась вперед, внимательно слушая свою собеседницу. Ее скромное традиционное платье с розовыми цветочными узорами напоминало прекрасный распустившийся бутон. На лице Ли Цзяня, осушившего подряд три бокала крепкого сливового вина, появилась озорная ухмылка. Яньбу, хорошо знакомый с этим его выражением еще с давних времен, сразу насторожился.

– Так ты все-таки завоевал знаменитую Цзяли? Жаль, я не смог попасть на свадьбу. Та поездка в Гуанчжоу дорого мне обошлась: я здорово простудился и потом целый месяц провалялся в постели. – Язык у Ли Цзяня уже слегка заплетался.

– Ты просто не мог туда не поехать. Дела – это важно. – Яньбу сжал губы и отвечал скупо. Ему не хотелось предаваться воспоминаниям, особенно в компании Ли Цзяня.

Тот ему подмигнул:

– К черту дела! Я бы предпочел ежедневно беседовать с поэтессой. Братец, тебе действительно можно только позавидовать.

– Если бы я и правда проводил с Цзяли каждый день. Меня так редко отпускают домой. – Яньбу покраснел.

– Но уж когда ты дома, то, надеюсь, ценишь свое счастье? Ведь у тебя есть красавица-жена, чтобы вместе «подрезать фитильки»?[33]

– Ли Цзянь, я никогда не забуду того, как ты мне помог. Но… – Голос Яньбу стал жестче, в нем зазвучала скрытая угроза.

– Но что? – Ли Цзянь вызывающе приподнял брови.

– Боюсь, ты изрядно пьян. И потом можешь пожалеть о некоторых своих словах.

Они пристально смотрели друг на друга.

Внезапно Ли Цзянь рассмеялся:

– Да брось, приятель. Ты же меня знаешь. Да, я люблю пошутить, но без злого умысла. Разве ты не слышал поговорку: «У пьяного добродетели нет»?[34] – Он примирительно задрал руки. – Ладно, не буду больше тебя дразнить. Эй! – крикнул Ли Цзянь слуге. – Подайте нам чаю!

Перемирие было заключено. Оба мужчины сидели молча, пока слуги наливали чай.

* * *

Яньбу с теплотой вспоминал о куртизанке. Цзяли, конечно, ослепительно красива и обладает всеми добродетелями: целомудрием, умом и – как он убедился после той операции – преданностью. И все же…

Почему она никогда не казалась в его обществе столь же радостной, как Жун?

Молодой человек уставился