Боги войны – 3 - Александр Васильевич Чернобровкин

я оставил Микаэля Мочениго переваривать полученную информацию, а сам занялся швартовкой шхуны. Наверное, услышав мои мысли в начале рейса, она знатно так приложилась скулой к деревянной части пристани, выбив несколько щепок и громко повизжав, скользя по ней. Зато матросы быстро подали на берег швартовы и положили на кнехты, не пришлось поджимать судно вручную.

Я передал деловому партнеру список привезенных товаров, договорился, как будем производить выгрузку. Вместе с ним и пятью матросами прошелся до ближних лавок, где накупил свежего хлеба, молока, мяса, яблок и груш. Последние на Новгородчине пока не выращивают.

Три года назад я срезал во дворе яблоню, на которой плоды были похожи по вкусу на антоновку, но почти без сладости и мельче раза в два. Их ела только детвора, свиньи и лошади. Перечислил по количеству съедаемого. В высокий пень привил два черенка груши, привезенные из Любека, за кору и два в расщеп. Прижились все четыре, но один из первых кто-то обломал. Я приказал огородить дерево, чтобы больше такое не случилось. Уже подросли хорошо, но пока не цветут и не плодоносят. Самому интересно, вырастет ли на привоях хоть что-нибудь?

Отправив матросов с купленным на шхуну, я прошелся по оптовым торговцам нужных мне товаров. Архип Безрукий не обманывал меня: цены, действительно, подросли немного. Отобрал, что мне нужно, договорился о доставке товаров к борту шхуны и об оплате, как и ранее, векселями Джакомо Мочениго. Судя по реакции продавцов, дела и венецианца идут очень хорошо. Он стал эксклюзивным дилером уникального товара — очень прозрачного стекла — спрос на который постоянно растет. Чем больше появляется окон с такими стеклами, тем больше желающих обзавестись ими. Мы с ним, так сказать, нашли свои ниши: я, как производитель, он, как продавец.

На шхуне уже шла полным ходом выгрузка. На пристани стояли две длинные телеги, на которые перегружали двумя стрелами из двух трюмов ящики со стеклом и бочки с другими товарами. Рядом со сходней меня ждал посыльный от главы купеческой гильдии славного города Любека — юноша лет четырнадцати в оранжевых пуленах с длиннющими носами, загнутыми вверх и назад и подвязанными к щиколоткам. Была на нем и какая-то одежда, но терялась на фоне экстравагантной обуви. Видимо, это последний крик молодежной моды.

— Тебя вызывает господин Доллбаум, — с апломбом, соответствующим обуви, сообщил посыльный и шмыгнул носом, покрытым веснушками, хотя уже была осень.

— Именно так и сказал, что вызывает? — шутливо поинтересовался я.

— Почти, — еще раз шмыгнув носом, ответил он.

Глава купеческой гильдии города Любек выглядел прекрасно. На щеках румянец, словно только что вернулся с пробежки. Не удивлюсь, если сообщит, что женился на молодухе.

— Это правда, что ты участвовал в захвате Выборга? — после обмена приветствиями спросил он.

— Да, — подтвердил я. — Шведы первыми начали, напав на наши территории, а мы им вломили с другой стороны, где нас не ждали.

— Меня не интересует, из-за чего вы там воюете, — отмахнулся он. — Ты сказал, что в замке не было бочек с мехами.

— Да, и могу повторить под присягой, — заявил я. — Сто двадцать бочек не утаишь. Если бы они там были, это стало бы известно всей нашей армии, и добычу поделили бы.

— Одд Гунарсон поклялся, что шкурки белки свезли туда зимой. Он должен был забрать их весной. Я знаю его много лет. Это очень надежный деловой партнер, — рассказал Хайнц Доллбаум.

— Значит, их не привозили или вывезли из крепости до ее захвата, а потом свалили на нас, — предположил я и посоветовал: — Мы там оставили шведского воина, раненого в ногу, то ли Хенрика Улафсона, то ли Улафа Хендриксона, точно не помню. Пусть купец найдет его и расспросит.

— Так ему и скажу, — произнес глава купеческой гильдии и полюбопытствовал: — Это правда, что вы захватили крепость всего час, потеряв лишь одного человека?

— Даже быстрее. Потребовалось всего два залпа из моих кулеврин. Первым согнали защитников со стен и башен, а вторым выбили ворота. Еще немного повозились с внутренними воротами, открыв изнутри. За это время уцелевшие осажденные удрали из крепости, — подтвердил я. — Убегали налегке. Так что меха из крепости увез кто-то другой. Не знаю, когда, куда и зачем.

— Выясним, — уверенно произнес он. — Это не две бочки. Где-нибудь да всплывут. Я напишу во все конторы нашего союза, чтобы сообщили, не появлялась ли где-нибудь большая партия беличьих шкурок сверх обычных поставок.

Шведы во все времена будут слыть очень честными людьми. Без ответа остается вопрос, почему в шведских тюрьмах большинство составляют аборигены? Видимо, некоторые меняют национальность, когда можно украсть легко и много.

27

Путь домой был не слишком тяжелым. До Финского залива добежали с северо-западным ветром в полборта. Затем два дня выписывали галсы против северо-восточного, который на день сменился на восточный, остановив нас, а потом и вовсе на теплый юго-восточный, из-за которого почти неделю проторчали на реке Неве ниже порогов, дожидаясь попутного. Можно было бы запилить еще один рейс, но с небольшим шансом застрять где-нибудь во льдах. Я решил не рисковать, приказал после выгрузки вытянуть шхуну на берег, законсервировать на зиму.

В Новгороде сходил на Немецкий двор, передал Якобу Врезе письмо от Хайнца Доллбаума и попросил:

— Напиши ему, что после возвращения нашей рати весной из Выборга никто из воинов не продавал беличьи шкурки.

— Обязательно сделаю. Мимо меня такая крупная партия не прошла бы, — пообещал он.

— Так и не решился перебраться в Любек? — поинтересовался я.

— Компаньон против, — смутившись от необходимости врать, произнес купец.

Видимо, успехи Тевтонского ордена внушили им мысль, что все будет по-старому. Большая часть людей не любит перемен, тяжела на подъем. Шевелиться начинает, когда жареный петух клюнет в задницу, причем не менее трех раз.

Хотел сообщить о пропаже мехов Лугвению Ольгердовичу, князю Новгородскому, но тот убыл к своему кузену Витовту, великому князю Литовскому, которому не понравились действия Ягайло, короля Польши. Собираются вломить Ливонскому подразделению Тевтонского ордена. Это мне рассказал заступивший на пост степенной посадник Иван Александрович, старый, под шестьдесят, и чахоточный. Удивительно, почему до сих пор жив. Я поделился с ним рассказом о пропаже ста двадцати бочек беличьих шкурок, а он поведал о предложении великого князя Витовта ударить с двух сторон по ливонцам.

— Что посоветуешь, князь? Принять