Боги войны – 3 - Александр Васильевич Чернобровкин

мы загорали на противоположном берегу реки, в Сарай приезжали с подарками и данью представители разных племен и городов. Хан раздавал большую часть денег своим воинам, которые мыкались с ним на чужбине, из-за чего на рынке стремительно росли цены.

Платить ему очень не хотелось, но и мысль остаться без поддержки в трудный час пугала.

— Ладно, дам им по полгривны с условием, что поклянутся по первому моему зову прибыть на помощь.

Еще и как поклянутся! Правда, цена этим словам будет ровно такая же, как и обещаниям хана заплатить сполна.

Перед заходом солнца хан Джелал ад-Дин переправился на лодке на наш берег. Его конь переплыл сам. Слуги обтерли животное, оседлали. Хозяин тяжело, чуть не перевалившись, потому что был изрядно пьян, взобрался в седло и подъехал к русским воинам, которые стояли полукругом. Следом шел толмач, толстый евнух с безволосым лицом, даже брови отсутствовали, но, может быть, сбрил их, и четверо слуг несли по кожаному мешку с серебряными сумами — татарскими гривнами, похожими по форме на корытце и почти равными по весу новгородским. Пьяный хан толкнул продолжительную и малопонятную речь, которую толмач перевел, творчески обработав. Воины поклялись прийти ему на помощь даже раньше, чем позовет. Правитель Золотой орды решил, что сделал и так слишком много, и сразу поехал к реке. Слуги сложили мешки у моих ног и побежали следом. Заметно было, что боятся остаться у нас на ночь. От безделья русские воины после ужина развлекались, как умели, из-за чего в лагере долго не затихали крики, которые, как догадываюсь, аборигены трактовали в меру своих суеверий.

Денег оказалось меньше, чем надо, и многим воинам ничего не досталось. Чтобы не начались беспорядки, я объявил, что получат свою долю из трофеев, которые захватим на обратном пути. Сперва рассчитаемся с ними, а остальное уже будем делить на всех. Поскольку никто не сомневался, что добычи будет много, недовольные успокоились. После ужина все сразу завалились спать. Утром в путь. Много дней придется грести против течения. Дорога домой, конечно, всегда короче, но в нашем случае будет трудно поверить в это.

24

Город Бельджамен или по-русски Бездеж, расположен на правом берегу Волги в том месте, где самое короткое расстояние до реки Дон. Здесь находится волок. Я пользовался им в бытность викингом. Тогда здесь была деревушка, в которой жили перевозчики. Сейчас это крупный для этих мест населенный пункт, в котором проживает около пяти тысяч жителей, если считать с рабами. Из защитных сооружений только сухой ров шириной метров пять и вал примерно такой же высоты с дубовыми частоколом поверху и башнями на семи углах. В этих краях очень много дубрав. В городе двое каменно-деревянных ворот: одни выходят к берегу реки, вторые — в противоположную сторону. Шестнадцать лет назад Бельджамен был разграблен и сожжен великим эмиром Тимуром ибн Тарагаем, когда возвращался из Сибири, так и не догнав отважного Тохтамыша. Место денежное, поэтому быстро отстроили. Это первый крупный населенный пункт на нашем пути. Раньше были только маленькие торговые посты, которые откупались от нас продуктами и небольшими деньгами.

Мы высадились на берег ниже Бельджамена. Там уже знали о возвращении нашей рати из Сарая. Ворота были закрыты, на башнях стояли воины. Мол, мы вас не боимся, только суньтесь! Город дважды безуспешно осаждали вятские ушкуйники. Видимо, это придавало смелости горожанам.

Я разделил воинов на отряды, каждому из которых назначил его участок. Одни будут штурмовым отрядом, вторые дежурить напротив сухопутных ворот, третьи на ушкуях у речных, чтобы никто не уплыл на лодках. Попробуют удрать самые богатые. Им есть еще что терять, кроме жизни.

Мои артиллеристы сгрузили с ушкуев лафеты на колесах и закрепили на них бронзовые стволы. Взяли на каждый по пять выстрелов ядрами и пять картечью. После чего покатили к дальней от реки стороне Бельджамена. Я решил попробовать, как отнесется частокол к обстрелу ядрами. Заодно будем держать под прицелом ворота. Если осажденные попробуют сделать вылазку или прорваться с боем, то только через эти. Неподалеку от них, с пару верст, густая дубовая роща. Добежал до нее — спасся.

На сторожевом ходе частокола стояло много лучников. Они выпустили несколько стрел по навесной траектории, убедились, что вреда нам не причинили, и решили не тратить зазря. Наверное, предполагают, что пойдем на штурм. Вот тогда и расстреляют нас с короткой дистанции. Я приказал навести пушки так, чтобы благословить картечью большую часть защитников на надвратной башне, угловых и сторожевом ходе с этой стороны. Осажденные, как и вятские ушкуйники, имели смутное представление о том, на что способны мои пушки, поэтому наблюдали с нескрываемым любопытством. Интересно им было, что это мы мудрим, как собираемся штурмовать без лестниц, только сходни притащили, чтобы выбираться изо рва?

Расчеты неторопливо забили в стволы заряды пороха и картечи, навелись, после чего я скомандовал:

— Залпом, пли!

Громыхнули немного вразнобой, но это было неважно. Дубовые башни и частокол в верхней части покрылись светлыми пятнышками, словно бы птицы поклевали. Исчезли почти все защитники города. Только несколько идиотов осталось. Почему-то в таких стрёмных ситуациях, когда погибнуть должны все, природа делает отрицательный отбор. Наверное, считает, что придурки нанесут ей меньше вреда, чем слишком умные. После того, как прошел звон в ушах, стали слышны стоны и крики в городе. После паузы заорали и ушкуйники с мистическим восторгом. Такого результативного безнаказанного побоища они раньше никогда не видели, даже те, кто наблюдал, как стреляют модфы.

— Заражаем ядра и наводим на частокол напротив и немного выше середины по высоте! — приказал я.

Опять выстрелили залпом и так же вразнобой. Два дубовых бревна немного отклонились верхней частью внутрь города, еще два раздвинулись малость. Четвертое ядро оставило светлую вмятину на толстом стволе. Зато щепок выбили много. После второго залпа наклонились еще два бревна. Третий выдал двойную норму. Четвертый доделал дело — внутрь Бельджамена рухнул целый пролет примерно из десятка заостренных сверху дубовых стволов и сильно наклонились соседние. Я хотел отдать приказ, чтобы зарядили картечью и расчистили путь нашим воинам, но по ту сторону не было никого. Ни души. Видимо, решили, что с ифритами воевать бессмысленно.

— На штурм! — крикнул я ушкуйникам, которые стояли с открытыми ртами, не веря в свое счастье.

С воплями побежали они ко рву. Прыгали в него и карабкались наверх с детским задаром. Мало кто воспользовался сходнями. Перед проемом задержались, накапливаясь, видимо, ждали сопротивления, а затем побежали