Боги войны – 3 - Александр Васильевич Чернобровкин

кочевников, поэтому не так ожесточены на них, как жители соседних, восточных и южных, княжеств, где даже гонца могут грохнуть, не задумываясь о последствиях. Когда я приехал, он передал на словах послание Джелала ад-Дина, выслушал ответное, и тут же умотал из города, хотя я предлагал переночевать. Только еду взял на обратную дорогу: хлеб, мясо и курут или по-арабски джамид — сухой творожный продукт в виде твердых шариков размером с грецкий орех, который служанки под руководством моей жены готовят для экипажа шхуны и для меня в поход. Здесь его делают из коровьего молока, а в Азии из любого, какое есть, включая кобылье и верблюжье. Впрочем, новгородцы предпочитают обычный творог, так что эта гастрономическая новинка дальше моего двора не распространилась.

В ответном послании я сообщил хану Джелалу ад-Дину, что выступлю в поход через месяц. Дал ему время предупредить, договориться с великими князьями тверским, московским и рязанским, что через их владения проплывет по рекам небольшая рать его союзников из Новгорода. Подразделения от пяти сотен воинов, а порой и меньшие, просто так пройти не могут. Мало ли, что у них на уме⁈ Поскольку все три княжества заинтересованы в том, чтобы в Золотой орде началась очередная замятня, проблем с пропуском не должно быть. В Новгороде Низовом остановлюсь на несколько дней, чтобы связаться с вятскими охочими людьми, после чего поплыву к месту впадения реки Кама в Волгу, где мы и встретимся.

Предполагал, что гибель большого количества новгородцев во время Грюнвальдской битвы отпугнет остальных от похода на кочевников. Не тут-то было! Набралось даже больше, чем в прошлом году, потому что те, кто выжил, привезли такие богатства, о каких здесь мечтают многие. В итоге набралось девяносто восемь ушкуев или более двух тысяч добровольцев. Точнее сказать не могу, потому что эти плавсредства имеют разные размеры, и вместимость колеблется от двадцати до тридцати человек. Желающих было больше, но плыть им было не на чем. Мы и так оставили местных купцов без дешевого транспорта для перевозки товаров в Ладогу и обратно. Наделают, конечно, новых ушкуев, но первое время будут сильно переплачивать хозяевам оставшихся.

За зиму мне изготовили четыре. От обычных отличались тем, что нос и корма были не там, где надо в данный момент, а имели, так сказать, стационарные позиции. Вдобавок палуба на баке была длиннее. Сделал так потому, что на носу поставил поворотный лафет для пушки, которая будет отклоняться влево-вправо градусов на пятнадцать. Маловато, конечно, лучше бы на все девяносто и даже больше, но тогда бы появились проблемы с креплением лафета. При стечении нескольких факторов пушка из-за сильной отдачи могла бы вылететь за борт. Будем поворачивать носы ушкуев на цель и стрелять. Пошили для пушек и чехлы брезентовые. Не столько для защиты от влаги, сколько чтобы спрятать от любопытных глаз. Типа товар там везем.

В путь выдвинулись во вторник после молебна в Софийском соборе. Благословил сам архиепископ Иоанн, несмотря на преклонный возраст. К походу относились не как к грабительскому, которым по сути являлся, а как к борьбе с язычниками за истинную веру и освобождение христиан из рабства. Кого-нибудь мы точно вызволим, так что нельзя сказать, что архиепископ был совсем уж неправ.

Маршрут был знакомый: реки Мста, Тверца, Волга. В Торжке сделали остановку на две ночи, отдохнули после тяжелого перехода на веслах против течения и волоков. Дальше будет легче, пойдем по течению. Я навестил посадника Ефима Пименовича, послушал доклад о городских доходах, часть которых передавали мне в Новгород. Само собой, обнаружил, что обворовывали, причем неслабо.

— Ты же знаешь, князь, что за всем свой глаз нужен. Я не услежу, других дел хватает, — нимало не смутившись, произнес в оправдание Квашня, как будто это не он воровал. — Перебирайся к нам, тогда будешь получать всё, что полагается.

В Торжке к нам присоединились еще шесть ушкуев с местными охочими людьми. Тоже захотели быстро разбогатеть. Уверены, что победить нас никто не сможет. Сюда уже дошли слухи, что Грюнвальдское сражение было выиграно, только благодаря охочим людям из Новгорода. С ордынцами уж точно справимся, так сказать, одной левой.

До Новгорода Низового добрались быстро. Заночевали верстах в двадцати выше по течению, чтобы не заявиться в сумерках, не испугать аборигенов. Все равно, завидев нашу флотилию, там на всякий случай приготовились к осаде. Когда я попробовал ошвартоваться к пристани, с крепостной стены прокричали, чтобы мы шли дальше, за пределы города и располагались там, иначе атакуют нас. Наверняка их предупредили из Москвы, но по каким-то причинам не захотели знаться. Мы спустились ниже, встали лагерем в паре верстах от города неподалеку от деревеньки, жители которой спрятались в лесу вместе со своим скотом. Пришел старик от них, спросил, кто мы такие и куда путь держим? Мои воины просветили его, пообещали, что грабить не будем и даже купим хлеб, молоко, яйца, кур, свиней. Крестьяне поверили не сразу, но к ночи почти все мужики вернулись в свои дома, а на следующий день пришли и женщины.

Примерно через час из города прибежал Иван Репка, босой и одетый в рваную свиту, будто нищего ограбил. Его спустили на веревке с крепостной стены.

— Уговор наш в силе? — первым делом спросил он, тяжело дыша и сильно гундося.

— Да, — подтвердил я. — Встречаемся у впадения Камы в Волгу. Там нас должен ждать хан Джелал ад-Дин.

— Тогда я дам сигнал нашим, — пообещал он и пошел к пристани, чтобы вскоре проплыть мимо нас на маленькой лодке.

Через пару часов мы увидели вдалеке ниже по течению на левом берегу густой дым. Вскоре появился второй намного восточнее и еле заметный: заработал нынешний телеграф, передавая срочное сообщение.

4

21

В будущем в том месте, где Кама впадает в Волгу, будет Куйбышевское водохранилище. Если отойти подальше от высокого правого берега главной русской реки, складывалось впечатление, что плывешь по морю. Сейчас всё намного скромнее, хотя разлив воды в том месте значительный. Вятские ушкуйники ждали нас на правом берегу Камы возле ее устья. Нас увидели издали и выслали навстречу на лодке Ивана Репку. Поднявшись на мой ушкуй, он прошел в носовую часть и, взобравшись на лафет пушки, медленно помахал шапкой своим соратникам: идентификация произведена, замечаний нет. Когда мы миновали устье Камы, сзади и с боков к каравану начали пристраиваться вятичи. Кто-то нашел знакомых, начали перекрикиваться.

Как сообщил