Боги войны – 3 - Александр Васильевич Чернобровкин

как у сифилитика. Дышать через него было трудно, поэтому гость сильно гундосил. Я сперва плохо понимал его. Из-за этого шрама голова стала похожа на треснувшую репу. Так и появилась кличка. Оказалось, что в молодости он был ушкуйником.

— Я в Хлынове (будущая Вятка) в тот год остался зимовать, вот и уцелел. Одиннадцать лет не появлялся в Новгороде, пока о нас не забыли, — рассказал Иван Репка и перешел к делу: — Я прослышал, ты собираешься в поход на Орду. У нас тут большая ватага бывших ушкуйников. Готовы присоединиться к тебе. Еще могу связаться с Хлыновом и тамошних позвать. Оттуда тысячи две-три охотников приплывет.

— Я отправляюсь не просто грабить, а помочь хану Джелалу ад-Дину занять ордынский стол. Он обещает заплатить всем, кто поможет ему, но, сам знаешь, обещанного три года ждут, — проинформировал его.

— Так одно другому не помешает. Заплатит басурманин — хорошо, не заплатит — мы свое на обратном пути возьмем, — сказал бывший ушкуйник.

Впрочем, бывших пиратов не бывает. Это пожизненное амплуа.

Мы обговорили детали сотрудничества. Я выдал Ивану Репке доспехи и оружие, захваченные в Грюнвальдской битве, под залог его дома в Новгороде, чтобы с этим товаром отправился по санному пути в Хлынов, продал там и заодно договорился о совместном походе на Сарай. Если всё получится, будет ждать меня в Новгороде Низовом, а вятские ушкуйники присоединятся в месте впадения Камы в Волгу или приплывут, куда прикажу.

19

Я был уверен, что зиму и, как минимум, первую половину весны проведу дома, занимаясь мирными делами. Не тут-то было. Во второй половине февраля в Новгород пришло известие, что свеи, как сейчас русские называют шведов, решили захватить всю северную часть Карельского перешейка, где по реке Узерве или по-шведски Воуксе и маленьким озерам пролегал торговый путь между Финским заливом и Ладожским озером. Сейчас им принадлежит небольшая западная часть с городом Выборг. Все остальное — часть новгородской Водской пятины с центром в городе Корела, будущем Приозерске.

Однажды в советское время я побывал там. В то время работал на жабодаве Беломоро-Онежского пароходства, возил лес из Архангельска в Калининград. Однажды нас почему-то отправили выгружаться в Приозерском целлюлозно-бумажном комбинате. Я бы подумал, что закончились запасы древесины, но ее там было так много, что хватило бы, наверное, на всю зиму. Бревна выкидывали мощным плавкраном прямо в воду. Из-за этого в заливчике стоял кислый бражный дух. Я попробовал порыбачить с борта судна. Ни разу не клюнуло. Видимо, вся рыба передохла или уплыла подальше. На следующий год комбинат по экологическим причинам перепрофилировали на изготовление мебели. Изредка у коммунистических функционеров случались припадки совести, во время которых выполнение любой ценой плана очередной пятилетки уходило на второй план, и принимались разумные решения.

Территория эта отдавалась на кормление князю Новгородскому. Нынешний, Лугвений Ольгердович, отреагировал на сообщение быстро. Тут же была собрана рать из части городского гарнизона, включая мою артиллерийскую батарею, и охочих людей. Желающих захватить трофеи нашлось много. Все равно до посевной будут сидеть дома без дела. Город выделил провиант и сани.

После обязательного молебна в Софийском соборе отправились в путь по речному и озерному льду. Я предполагал, что пойдем защищать Корелу. Недооценил Лугвения Ольгердовича. Он направил армию сразу на Выборг. Решил не гоняться по лесам за небольшими отрядами свеев, а ударить, так сказать, сразу по центру принятия решений. Мы добрались до Финского залива и пошли по морскому льду вдоль берега. Переход был тяжелым. Деревень в тех краях мало. На ночь выходили на берег и ночевали в лесу, греясь у костров. Подножного корма лошадям тоже никакого, а соломы с собой много не повезешь. Цель увидели на четырнадцатый день пути. Само собой, заметили и нас и разожгли сигнальные костры, сзывая жителей деревень по соседству под защиту крепостных стен.

Каменная крепость Выборг построена на острове в устье реки Узерва, отделенном от материка проливом шириной метров двадцать пять и от соседнего острова Твердыш вторым шириной метров сто двадцать. Через оба сооружены подъемные мосты. Сейчас подъемные части отсутствовали за ненадобностью, перемещались по льду. К первому мосту выходили ворота с небольшой надвратной башней. За ними была нижняя часть крепости, огражденная каменной стеной высотой метра четыре и толщиной около двух. Поверху зубцы. Снаружи деревянный навесной сторожевой ход. На углах пять прямоугольных башен высотой метров семь, считая с деревянными четырехскатными крышами, покрытыми толстым слоем снега. Дальше был верхний двор на возвышающемся скалистом плато. Там стоял полностью каменный, квадратный донжон, к которому примыкали с боков два прямоугольных здания, более низкие, каменные в нижней трети и деревянные в верхних, служившие одновременно и крепостными стенами. Новгородцы в прошлом веке дважды безуспешно осаждали замок. Лугвения Ольгердовича это не остановило. После Грюнвальдской битвы он верил в мою артиллерийскую батарею даже больше, чем я.

Мы подошли к крепости двадцать шестого марта. День был солнечный и морозный. Судя по хрусту снега, температура была около минус десяти. При минус пятнадцати он начинает скрипеть, а ниже минус двадцати потрескивать. Прямо, так сказать, с полозьев выгрузили колесные лафеты и закрепили на них стволы, расположив пушки напротив нижних ворот. По традиции первый залп картечью сделали по зевакам, глазевшим на нас со сторожевого хода. Если они и видели раньше работу кулеврин, то были уверены, что выстрелы прозвучат не скоро. Многие поплатились за эту ошибку. Вторым залпом ядрами вынесли небольшие двустворчатые дубовые ворота. Тоннель не был заложен. Видимо, враги не ожидали от нас такой резвости. Впрочем, наши тоже. Прекрасно видя, что ворота открыты, что можно врываться в замок, новгородские воины стояли и чего-то ждали, а некоторые и вовсе продолжали обустраивать лагерь.

— Вам что, отдельное приглашение надо⁈ — насмешливо крикнул я. — Заходите, гости дорогие!

Меня поддержал Лугвений Ольгердович, князь Новгородский, прогорланив:

— На штурм, ребятушки! Убьем их всех! — и сам побежал трусцой к вышибленным воротам.

Я приказал своим расчетам катить пушки во внутренний двор замка вслед за нашей пехотой. Предполагал, что и там придется выбивать ворота. Оказалось, что они заперты, но не охраняются. Наши воины залезли по стене и открыли ворота изнутри. К тому времени в верхнем дворе было пусто, осталась только прислуга из корелов, сотни три. Большая часть защитников замка полегла после картечного залпа, а уцелевшие покинули его вместе с семьями через запасной выход, который с внешней стороны был на высоте метров восемь. Спускались по четырем канатам. Когда наши