Боги войны – 3 - Александр Васильевич Чернобровкин

Правда, вселенная пока что ограничивалась Западной и Центральной Европой. Тамошним ребятам не привыкать считать себя пупом земли. На соборе предложили всем трем Папам отречься, чтобы выбрать нового. Римский и пьемонтский согласились, а авиньонский нет, поэтому был низложен и отлучен и в ответ тоже низложил и отлучил. Как по мне, правы были обе стороны. Сейчас пытаются выбрать нового и ограничить власть Папы. Русские монахи спорили, будет вновь избранный легитимным или самозванцем? Мнения разделились. Я поддерживал второй вариант.

На Масленицу народ развлекался кулачными боями: сам на сам, стенка на стенку и слобода на слободу. Проводились они в разных местах, но главным был мост, соединяющий две стороны города, Софийскую и Торговую. Поскольку был он узок, а желающих поучаствовать много, бились на льду рядом. Если было не очень холодно, раздевались до рубах. Разрешалось наносить удары только руками и не ниже пояса. Лежачего не бить. На обоих берегах, как на галерках, собирались зрители и криками поддерживали свою команду. Зрелище было впечатляющее. Сколько было сломано челюстей, выбито зубов и глаз — не сосчитать. Лед от берега до берега покрывался коричневатыми пятнами крови. Когда какая-то сторона начинала проигрывать, некоторые зрители не выдерживали и бросались на помощь. Я не вмешивался. Во-первых, по статусу не положено, а во-вторых, в горячке боя могу забыться и врезать ногой, что запрещено строго-настрого. Так что приходил поорать и выгулять жену и детей. В их жизни так мало зрелищ!

После ледохода, который ничего важного не поломал, я отправил Архипа Безрукого в рейс на Любек. Пока чума не вернулась, надо продать запасы товаров, накопленные за зиму, и привезти заморские, цены на которые сильно выросли. К тому же, у меня закончились пшеничная мука и хорошего вина. Надо было заготовить и то, и другое на следующую зиму.

Сам занялся строительством каменной усадьбы в Мшаге, чтобы, как сват, иметь дачу на лето, и подготовкой к походу на Золотую орду. К тому времени уже были получены разрешения на следование по водным путям Тверского и Московского великих княжеств и, кто хотел, обзавелся ушкуями. Одни построили судно сами, другие вскладчину, третьи взяли в аренду чужое в обмен на долю от добычи. Никто не сомневался, что захватим не меньше, чем в прошлый раз. На рыночной площади глашатай за небольшую плату трижды прокричал горожанам, что князь Путивльский сзывает охочих людей в поход на басурман. Такие же объявления были сделаны попами в церквах, причем без моей просьбы и оплаты. Отправляемся ведь послужить вере христианской и вызволить из рабства соплеменников, а ни в коем случае ради грабежа. Такие вот мы праведные — клейма негде ставить.

6

31

На этот раз только из Новгородской земли отправилось в поход более трех тысяч человек. В Торжке к нам присоединились еще человек пятьсот. Если бы столько уехало из города, он бы заметно опустел. Скорее всего, бо́льшая часть была из Тверского княжества, в первую очередь из столицы. По мере сплава по Волге к нам присоединялись другие плавсредства, самые разные, даже лодки, а в Новгороде Низовом сразу сотни три больших купеческих ладей, каждая из которых вмещала с полсотни воинов и могла перевозить груза, как полтора-два ушкуя. Я никого не прогонял. Они на самообеспечении, не в тягость мне.

Вятичи ждали нас выше впадения Камы в Волгу и города Булгар аль-Джадид (Новый Булгар), довольно большого и многолюдного для этих мест. Где-то здесь будет Казань. Скорее всего, это она и есть. В прошлый наш поход я собирался ограбить город на обратном пути, но к тому времени так нагрузились трофеями, что решил оставить его на следующий раз. Вот он и случился. Перед высадкой я пальнул из пушки ядром по ближней угловой каменной башне с четырехскатным деревянным навесом на пяти столбах. Бить по стенам из деревянных клетей, забутованных землей, не имело смысла. Из каменной стены полетят осколки в разные стороны и останется вмятина, а бревна спружинят и разве что облачко пыли испустят. Взял я высоковато и в итоге снес навес, почти полностью рассыпавшийся, только столбы деревянные остались на месте. Как позже выяснилось, неточный выстрел послужил лучшей визитной карточкой ифритов. Горожане сразу поняли, кто к ним пожаловал, и выслали на берег Волги, к тому месту, где мы причалили и начали высадку, делегацию из пяти старейшин, облаченных во что-то типа что-то типа малахаев — конических шапок, только длинные лопасти-науши не из меха, а из сукна черного цвета, и верхушка красная, коричневая или желтая, и полосатые стеганые ватные халаты. У четверых полосы были черные и желтовато-белые, а у пятого, самого молодого, всего лет пятьдесят, черные и красные. На ногах сапожки с носами-клиньями, немного загнутыми вверх, и невысокими каблуками. Обладатель черно-красного халата оказался толмачом (переводчиком). Толмачил он на русском с сильным акцентом.

— Говори на своем языке, — приказал я на тюркском.

Услышав мои слова, послы обменялись понимающими взглядами: это он! После чего заговорил самый морщинистый и смуглокожий, выдавший длиннейшую тираду, в которой каждые два из трех слов были прилагательными в превосходной степени. Это он поприветствовал величайшего из полководцев, служившего в армии самого́великого эмира Тимура ибн Тарагая и ставшего лучшим его последователем. Если бы я умел так же красиво заливать, стал бы президентом США. В России, чтобы победить на выборах, надо будет иметь дефекты речи или административный ресурс, а лучше и то, и другое.

Из уважения к возрасту, я дал старику договорить, после чего произнес:

— Я рад, что вы догадались, с кем имеете дело, что нам не придется применять силу, проливать вашу кровь. Со мной приплыли полторы сотни больших лодок. Вы подарите воинам каждой пять серебряных сумов, а мне пять золотых, дадите муки и баранов на три дня — и мы поплывем дальше.

Сразу начался азиатский торг, в котором одна сторона — не буду показывать пальцем — не стеснялась в выражениях, заставляя другую открывать рот от удивления. В Самарканде я подшлифовал умение торговаться. Там иногда встречались такие мастера бранного слова, что весь базар сбегался послушать. Сошлись на трех сумах на ушкуй или ладью и продуктах на пять дней. Мука у них закончилась, поэтому будет заменена пшеном и чечевицей, а половина баранов — вяленым мясом и сушеным творогом. Все должно быть доставлено в течение трех дней или на четвертый мы пойдем на штурм города. В том, что он будет коротким и безжалостным, не сомневались