Венчание с океаном - Владимир Владимирович Личутин

Спустя малое время в пещеру вбегает огромный черный пес. Тогда промышленнику остается лишь неотлучно следовать за собакой; и стреляет за ним столько зверя, что не успевает таскать в становье.

Грумантский Пес пригоняет в его ловушки несметно песцов, наводит на дуло его ружья стада гусей, приводит к гагачьим гнездам, богатым пухом. Если этот промышленник умрет на Груманте, то тело его, зарытое в землю или засунутое в гранитную расселину, покоится нетленным. Эти нетленные тела слывут у груманлан еретиками.

Один из промышленников сказывал, что сам видел покойника в разлоге горы: «лежит мужик с рыжей бородою, в сером армяке; я колонул прикладом пищали в лоб – бренчит, как деревина. Дерево – дерево и есть…»

Пес – злой дух Груманта. В сознании поморов этот пес-создание злое и горделивое, ходит в пособниках дьявола, соблазнами забирающий душу у податливого зверобоя, потерявшего дух и здоровье, когда от вынужденного безделья приступает тоска как предчувствие безжалостной цинги.

Груманланы говорят, что если артельщики, высаживаясь на Буруны, сразу же свалят оленя-самца (хора) и тушу затащат на утес «болван без шапки», то сразу же задобрят груманланского пса на всю последующую охоту.

Опытные груманланы, отдавшие Бурунам всю свою жизнь, рассказывают без тени сомнения, что на Груманте цинга ходит въявь. Ходит, видимая всем, и говорит, как человек. Цинга, так неодолимо действующая на человека, есть существо живущее, имеющее образ страшной старухи. Эту Старуху-Цингу они считают старшей дочерью царя Ирода.

Из легенд остров предстает, как страна мрака, стужи, скал, льдов и снега, где нет жизни, но царствует смерть. А человек, впервые попавший сюда, вдруг обнаруживает, что мрачные острова полны жизни – здесь бегают дикие олени и песцы, растут не только мох и трава, но и цветут желтые полярные маки.

Шпицберген стал известен в Европе в 1596 году после экспедиции Баренца, хотя к тому времени русские поморы были тут хозяевами более четырехсот лет. Сам Шпицберген внушал европейцам такой ужас, что, даже приговоренные к смерти, они отказывались перезимовать хотя бы одну зиму, чтобы получить помилование…

Русский ученый ботаник Коротнев так описывает свое путешествие на Грумант: «Миновав Гаммерфест и Медвежий остров, наш корабль подошел к Шпицбергену… Отвесные стены нежно-голубого ледника на берегу айс-фиорда, яркие луга с лиловыми цветами гвоздики и мелколистным вереском». Вот что увидел Коротнев в июле 1898 года.

Он посетил могилу знаменитого русского помора-груманланина Ивана Старостина: «Что значат нансены, джексоны и андре сравнительно с ним! Вот бы кому открывать Северный полюс! Может, за 36 лет зимовки он там и был? Посидел, покурил трубочку и вернулся назад, не зная о совершенном подвиге», – писал Коротнев.

Остатки зимовья великого груманланина стояли на краю яркого луга, поросшего полярным маком и вереском. Пользуясь теплой погодой, ботаник Коротнев и его спутник Семенкович провели успешный сбор растений. Коротнев установил, что на архипелаге произрастают сто двадцать три вида растений. Из древних растений преобладали вереск и полярные ивы. Травы Груманта очень напоминают растения Северной Африки. Они отлично приспособились к сухому воздуху. Кроме живых растений, ботаник изучал образцы древних деревьев. Он нашел остатки грецкого ореха, платанов, сосен, кипарисов, вязов, липы, отыскал даже клен с уцелевшими семенами. Коротнев сделал вывод, что в давние времена средняя температура была на семнадцать градусов выше современной. Площадь Груманта, шестьдесят четыре тысячи квадратных миль, равна площади Баварии. Русский путешественник Алексей Алексеевич Коротнев основал русскую зоологическую станцию под Ниццей. Станция содержалась за счет русской науки….

* * *

Откуда крылатый пес взялся в Скифском море? От алтайских гор, где добывали золото, вдруг перелетели кумаи в Скифский океан? Может, решили, что и среди бескрайних льдов таится много богатств? Или когда кумаи перелетели под Полярную звезду, на многочисленных островах росли кипарисы и платаны, благодатные ветры с матеры сбивали удушающую жару, а на ласковых взводенках качались беспечальные ангелы? Но есть свидетельства археологов, что на Соловецких островах в те же самые леты находился рай, та обетованная земля, которую пытались достичь многие поколения русских скитальцев. Нам остается лишь предполагать и строить догадки, как однажды из океанических километровых глубин вдруг вспух гранитный горбышек (Грумант), как вершина гигантского материка, как некое сказочное чудо, явленная райская гора меру, собранная небесными трудниками (ангелами) из алмазов…

В V веке до Рождества Христова алтайские русы-скифы перешли из-за Тянь-Шаня в Предуралье, заселились по Иртышу, Тоболу, Исети и какое-то время спустя снова поднялись с оседлых мест, через железные Джунгарские ворота, Ямал и Обь вышли в Скифский океан, выстроили флот и двинулись в запад, в сторону Печоры, Мезени, Двины, заселяя поморские берега… Это были времена грядущего оледенения, когда, согласно находкам зоолога Коротнева, еще росли на Груманте грецкие орехи, платаны, кипарисы, сосны, было тепло, влажно, обитали в изобилии звери (мамонты, единороги), летали райские птицы, в лугах по колено цвели жирные травы, бродили олени… Тут и заселились, наверное, русские скифы, а вместе с ними прилетели крылатые псы-кумаи, и Грумант стал родным домом: мифический пес кумай сронил рога, занял место тотемного зверя, а пещера (вертеп) превратилась в капище. И есть же свидетельство, что в одном разлоге меж скалами зимовщик наткнулся на рыжебородого закаменевшего покойника.

Как и крылатый гончак кумай, Груманланский Пес был безгласен… Он лаял, но его голоса никто не слышал, кроме охотника, запродавшего душу дьяволу. Груманланский пес чувствовал, о чем думает и чего хочет несчастный покорный слуга, и если мореходец мечтал выпить от тоски вина, то крылатый пес тут же летел на гаммерфест, там скрадывал проходящий шведский или британский корвет с ромом, обрушивал на него свою страшную силу, пускал судно на дно океана, а виски и ром забирал с собою: через мгновение бутылка рома уже стояла в разволочной избе промышленника… Неизвестно, каким числом была призвана в услугу, служили они у дьявола на посылках только на Груманте, иль их призывали себе в помощь мореходцы других арктических земель, где хозяйничала полярная ночь; исполняли они дьяволий обет на матере, в тайболе, болотистых воргах, или в пещерах Бурунов сыскали себе заботу и охотно отдавались ей, обманом залучая христовеньких из православного плена; а может, кочевали по всей Арктиде, где веками промышлял мезенский бывалец. Странно, неразрывно слились мистика преисподней и жизнь былинная под божьим солнцем…

9

Сергей Васильевич Максимов с какой-то легкостью сердечной, не затрудняя себя переживаниями о поморском опыте и не желая