Венчание с океаном - Владимир Владимирович Личутин

мешок с пушниной и просит скорее уйти, пока не проснулись братья. Если увидят здесь, то убьют, т. к. они скрываются от других людей. Охотник уезжает, но один волосатый человек догоняет, хватается за нарты, но в руках остаются лишь задние копылья».

Сколько здесь сказки, слухов, мистики, – сейчас трудно представить, но среди сибирских племен ходили разговоры, что еще в давние веки на Востоке жили голубоглазые белые люди, которых «иноземцы» считали богами… Легенды о бородатых мужиках на севере России имеют реальные черты, как бы списанные с натуры, взяты из быта оседлых зверобоев Арктики. Записаны и другие предания о появлении русских судов в устьях Оленька, Анабара, Хатанги, Находки. Известны помянные кресты на острове Столбовом, на острове Котельном возле древнего зимовья, артефакты Таймыра, Новосибирских островов.

Сибирский историк Словцов, удивляясь подвигам Дежнёва, прошедшего на коче морской путь в две тысячи верст, посчитал этот поход досужей выдумкой людей, любителей русской сказки.

Даже Н.А. Оглоблин, изучивший архивные материалы, написавший книгу о Семене Дежнёве, и тот полагал, что открытие промысловика-целовальника случайно, и к успеху вело только слепое счастье и божье благоволение, а не мужественный характер поморца его опыт и умение.

Наивный человек этот Оглоблин, если не представляет такой азбучной истины, что все открытия в мире (иль большинство из них) совершаются случайно, по странному наитию, предчувствию, что где-то рядом ходит истина, но, чтобы обнаружить ее и явить миру, требуются многие годы труда, мужество, предвидение, храбрость, ум и находчивость, риск, похожий на отчаяние, когда и сама жизнь поставлена на карту успеха… О, только людям, не знавшим всей скверны походной жизни, драм, злоключений и постоянного ощущения близкой гибели, преследующей по пятам, кажется, что открытие легендарного пролива Аниана произошло случайно, как бы само собою…

Исаак Масса писал: «Без сомнения, очень жаль, что голландцам не удалось пройти пролив Вайгач, но они не знают, как приступить к этому, потому что, если даже сто раз будут пытаться пройти его на кораблях, им это не удастся. Если они хотят тщательно исследовать эти страны, они должны провести два или три года около Печоры и Вайгача, где нет недостатка в хороших гаванях и сьестных припасах. А оттуда они должны послать кого-нибудь на маленьких лодках для исследования более отдаленных местностей. По примеру русских, с которыми им следует подружиться, они легко отыщут проводников на море и на суше».

«Морские походы казаков, – писал В.Г. Богораз, – являются почти баснословными. Они шли, как слепые, без компаса, без карт, без всякого морского опыта, на неуклюжих кочах, сшитых из грубо обтесанных досок древесными корнями и как бы заранее предназначенных для крушения».

Видно, что Богораз, начитавшийся западных сплетенок, – дилетант в русской истории, самовлюбленный русофоб, нахлебавшийся дурного западного лукового супа… Должен бы знать Богораз, что сибирское казачье войско со столицей в Тобольске набиралось в основном из поморов и крестьян бывшей Скифии, Вологды, Великого Устюга, Вычегды, Сухоны, Онеги, Мезени, Пинеги, Холмогор, Печоры, Перми и Вятки. В большинстве своем это были «груманланы» или дети их, прекрасно знавшие Ледяной океан и со времен Андрея Первозванного ходившие в заливы крупнейших рек Сибири. У них были компасы в костяной оправе, солнечные часы и мореходный инструмент, уже в начале XVII века они везли их на продажу сотнями штук сибирским «иноземцам» как меновой товар. Были у поморов, вступивших на службу к царю, свои лоции, справочники ветров, приливов и отливов, записи поведения льдов, описания берегов, заливов, корожек, мелей и отмелков, губ и загубий, куда можно было сунуться ввиду надвигающегося шторма. Многое из этих записей впоследствии почерпнули государские мореходцы… Да и кочи в XVI веке – это самые совершенные для того времени суда; вот почему западные купцы отказались ходить в Скифском океане на своих новоманерных кораблях и, даже обратившись к русскому корабельному художеству, запоздали с попажею в Сибирь на двести-триста лет после русских поморов.

Многое источилось из людской памяти. Но, как справедливо пишет Норденшельд: «В XVI и XVII столетиях на берегах Белого моря жили много отважных мореплавателей, но среди русских не было “своего Гавалейта” (известный английский историк, собравший документальные данные о древних плаваниях англичан), и поэтому имена этих моряков и предания об их путешествиях давно уже забыты, за исключением относящихся к исключительно недавнему времени».

«Суда, употреблявшиеся в то время русскими, не были плохи (XVI в.) в сравнении с судами западных европейцев. Скорость их при попутном ветре даже превосходила скорость английских судов с большой осадкой».

* * *

Начало заселению Сибири положили русские торговые, промышленные и гулящие люди из Поморья, среди них было много мезенцев. Занимаясь промыслами, работой по найму, в казачьих походах, освоением новых земель, строительством зимовий, острожков и таможенных городков, всякою работой на земле, перевозкою грузов от Оби на Лену и Индигирку, шитьем речной и морской посуды, снабжением харчем, груманлане постепенно оседали в новых местах, создавая в Сибири потомственное русское население с национальной корневой культурой, уходящей в глубины истории; вместе с тем старожильцы вывезли из Поморья древлеотеческую веру и русский язык, и, схоронившись в таежной глухомани, сгрудившись в монастыри и согласия, спрятавшись в суземках в келиях, слободках, выселках, погостах и деревнях, поморцы на многие годы вперед затвердили истинную православную веру, несмотря на грозные окрики из Москвы, сулившие костры и немилосердные казни. И даже думается порою, что и брали поморцы Сибирь не только для того, чтобы добыть московскому царю дорогой казны, но чтобы в далеких сибирских скрытнях пронести в сохранности старую веру и русскую натуру…

3.06.2024 г.