Венчание с океаном - Владимир Владимирович Личутин

не радовал, давал мало надежды, что оправдается столь тяжкий поход, ради чего был затеян. Но стоило жить добывать пропитаньице, стали пробавляться нерестовой «заморною» кетою, что шла плодиться вверх по реке, а выметав икру, тут же погибала. И эти подробности тоже описывал Дежнёв ленскому губернатору, чтобы донести всю правду о настигших злоключениях, когда с горсткой людей принялся ставить острожек и шить коч, чтобы с вешней водою подняться вверх по Анадыри. Дежнёв не знал грамоты, а потому диктовал отписку писарю, и тот доносил в подробностях, не утаивая, каждую «шероховатость» путешествия:

«И кормимся мы красной заморною рыбою. А та рыба – кета – от моря идет добра, а вверх приходит худа, потому что та рыба замирает вверху Анадыри, а назад к морю не выплывает. А белой, государь, рыбы добываем мало, потому что у нас сетей добрых нет. А что и промыслитца белой рыбы, и то мы пасем и кормим потолику твоим государевым аманатам; а тою рыбою кетою кормить их не смеем, чтобы им с того корму, оцинжав, не помереть бы и нам бы, холопям и сиротам твоим, от тебя, государя, за то в опале и казни не быть».

Зимой 1650 года из Нижнеколымска двинулся на Анадырь сухим путем большой военный отряд под началом Стадухина и Семена Моторы. Перевалил через Анюйский хребет и прибыл в острожек Дежнёва. Здесь снова не поладил с целовальником, завздорил, поднял народ на мятеж. Но, не чуя за собой превосходящей силы, отказался от власти в острожке, ушел за ясаком на Перкину, оттуда на Товуй, семь лет скитался по таежным речкам средь чукотских племен, грабя «иноземцев», стал приступать с угрозами к Семену Моторе, пытался завладеть пушной казною и харчом, избивал, кого не попадя, почти до смерти – устроил невыносимую сумятню. Мотора послал жалостное письмо Дежнёву и перешел под его защиту. В 1658 году Стадухин прибыл в Охотск, а оттуда на Лену. В 1659 году Стадухин был послан с соболиным ясаком на Москву, где и получил чин казачьего атамана, вернулся и служил на Олекме. В 1666 году вместе с казаком Григорием Татариновым поехал на Колыму, но по дороге, не доезжая Индигирки, его убили ламуты.

Летом 1651 года Дежнёв и Мотора предприняли поход на реку Анюй, где был бой с ходынцами. В начале 1652 года снова был бой с анаулами и был убит Семен Мотора. Летом 1653 года Дежнёв вышел на коче в море и в устье Анадыря наткнулся на каменистую отмель, на которой жировало огромное лежбище моржей и валялось множество заморных клыков. Здесь Дежнёв удачно промышлял несколько лет. До 1656 года Дежнёв взял двести тридцать пудов моржового зуба. Весной 1653 года Дежнёв ходил на чуванцев в верховья Анадыри и взял в плен аманатов. В 1664 году он снова ходил на чуванцев и уже в который раз был ранен ножом в грудь. Дежнёв за службу в Сибири получил тринадцать ранений, три из них тяжелые.

В 1656 году Дежнёв сдал собранную добычу казачьему сотнику Амосу Михайлову, прибывшему из Якутска. Сам же Дежнёв остался в становище до 1662 года промышлять «рыбью кость» для государства, но и для себя. В том же году, проведя в рисковом походе пять лет, оставив на дне океана восемьдесят служивых из команды Попова-Дежнёва и все девять кочей, прибыл в Якутск и привез «костяную казну», сто шесть пудов. С этой казной якутский воевода отправил целовальника в Москву, куда и прибыл пинежанин летом 1664 года.

Прошло тридцать лет, как пинежский крестьянский казачок поверстался в царские служивые, верно, с риском для жизни служил государю, не получая жалованья. Дежнёв послал царю челобитье, где просил оплатить его за верные непосильные труды: «Будучи на твоей, великий государь, службе, поднимаючись собой и служа тебе, великому государю, многое время без твоего… жалованья, имаючи иноземцев в аманаты, голову свою складывал, раны великие принимал, кровь свою проливал, холод и голод великий терпел и помирал голодною смертью, и на той службе, будучи от морского разбою, обнищал и обдолжал великими неокупными долги, а в тех долгах я вконец погибаю».

По расчету, сделанному в Москве, Дежнёву за десять лет службы полагалось получить 126 руб. 40 коп. Жалованье, частью сукном, было выдано Дежнёву в 1665 году. В том же году Дежнёв вернулся в Якутск.

А какова судьба Федота Попова и Анкудинова, коих (как казалось Дежнёву) погребло море? Когда буря разогнала суда, коч Дежнёва с двадцатью пятью торговыми людьми воткнулся в берег близ Олюторского залива, а коч Попова-Анкудинова пропал бесследно. И только случай помог узнать судьбу отважных поморов. Во время похода на чуванцев Дежнёву удалось «отгромить» якутскую бабу, которая была в одном коче с Федотом Поповым. Ясырка рассказала, что Попов и Анкудинов померли от цинги. Часть военной команды была перебита чуванцами, другие побежали «на лодках с одной душой». Они, видимо, достигли Камчатки еще до 1657 года. Местные камчадалы рассказывали Владимиру Атласову, что много лет назад на Камчатке при устье реки Никулы жили несколько русских. Развалины избы в устье этой реки видел Крашенинников, побывавший на Камчатке в 1741 году.

…Нет никаких письменных свидетельств, что кто-то проходил пролив Аниан до похода Дежнёва, но нельзя верно утверждать, что не было русских смельчаков, ходивших тем путем в ароматный океан к косоглазому народу катаев сотни лет тому назад, ведь может так случиться, что исход катаев случился из того же арктического затулья, откуда, чуя наступление холодов, побежали ганги и инды… О славных подвигах безымянных русских землепроходцев вслед за Норденшельдом писал купеческий внук Максим Горький: «Он, народ этот, без помощи государства присоединил к Москве огромную Сибирь руками Ермака и поморов. Он в лице Дежнёва, Крашенинникова, Хабарова и многих других безымянных землепроходцев открывал новые места, проливы, острова и реки за свой счет, на свой страх и риск. Этим народом сделано много дела, у него есть большая (великая) история».

Среди энцев (Таймыр) бытует легенда: «Охотник эвенк на берегу моря встречает заросшего волосами человека. Незнакомец жестами велит охотнику не следовать за ним. Но охотник не обращает на эти знаки внимания и идет следом. На берегу моря стоит изба, в котороую и входит волосатый незнакомец. Охотник вступает следом. В сенях он видит много медвежьих шкур разного цвета, сложенных, как поленница дров, бивни мамонта, клыки моржей. В избе на нарах спят волосатые мужики, большого роста и белолицая красивая женщина.

Женщина просыпается, но охотник упрашивает ее не поднимать шума. Женщина дарит охотнику