Венчание с океаном - Владимир Владимирович Личутин

к себе воровских людей с тридцать, и хотят оне торговых и промышленных людей побивать, которые со мной идут на ту новую реку, и животы их грабить, иноземцев хотят побивать. И те торговые люди от их воровства, что они хотят побивать и грабить, на ту новую реку идти не смеют. Стадухин взял в долг пятнадцать рублей, а денег по сей кабале не платит Микитке Агапитову».

«В Ленском остроге заняли у Никиты Агапитова пятнадцать рублев денег московских ходячих прямых без присуду до Николиного дня вешнего без росту, а поляжет кабала по сроке, и мне платить на деньги рост по пять шестой. Стадухин был привлечен и судим за неуплату денег в срок, ибо в кабале было написано: «Где ся кабала выляжет, тут по ней и суд, и правеж».

Деньги у Агапитова на военные пути заняли, пятнадцать рублей, не только Анкудинов, но и Стадухин и Дежнёв. Таковы были условия походов за ясаком, когда не только жалованья не давали, но и саму экспедицию должны были выправлять целовальники и служивые на свои деньги, но коли капиталу нажитого не было, то и брали взаймы у купцов с твердым обещанием вернуть в указанные сроки. Если должник «зажимал» по какой-то причине полученную ссуду, то кабалу изымали через суд, правеж и тюрьму. Правила были жесткими и никакой послабки не терпели, ибо десятки тысяч гулящих наймовались в покрутчики, шили кочи, речную посуду, таскали по рекам суда с грузом и просто разбойничали по таежным урочищам «с ножиками», забирая у несчастных все, что подарит случай. И никто не знал судьбы «гулящих», кто они и откуда, что их послало в Сибирь и сколько дурных поступков за их плечами… Все держалось на честном слове, божбе и мирском суде. Похожий случай произошел с холмогорцем Федотом Поповым, знаменитым груманланином, странно выпавшим из исторической памяти; Попов служил приказчиком у Московского гостя Алексея Усова, прошел всю Сибирь и ни в чем дурном замечен не был, торговал до прихода на Колыму хмелем на Тюмени, в Тобольске, Томске и Енисейске. Федот, согласившись войти деньгами в военный путь, занял у московского гостя тысячу рублей, но в срок не вернул. Москва объявила холмогорца в розыск. Оказалось, Федот Попов Холмогорец погиб на Камчатке, об этом стало известно через несколько лет, когда Усов, не зная о трагедии, затребовал через суд розыск приказчика и возвращения полученной кабалы. Купец потерпел большие потери, хотя, снаряжая экспедицию на новые реки (Анадырь), ожидал, со слов Федота Попова, большого прибытку… Пять рублей, занятые Дежнёвым для того же похода, были возвращены Агапитову, а Стадухин и Анкудинов не вернули, ибо оба полегли в бою с чухчами…

Эта челобитная дошла до Якутска и находилась в деле ясачного сбора за 1649 год. «Явка служилого человека Семена Ивановича Дежнёва на служилого человека на Герасима Анкудинова, что де умыслил воровски государеву службу».

Еще в 1642 году без разрешения якутского воеводы Анкудинов «бежал» с реки Яны на северо-восток и, будучи на Колыме, занимался грабежами торговых людей, это он собирался повторить и на реке Анадыри…

* * *

Кроме жалованья покрутчикам, деньги нужны были на меновую торговлю с якутами, чукчами, юкагирами и другими чужеземцами, и меновой товар заготовляли загодя, чтобы плыть не с пустыми руками. Конечно, о плохом никто не думал, но приглядывали за погодой, как-то поведут себя ветры и воды в новой земле, расспрашивали местных самую малую подробность. Когда плавали в Чаунскую Губу, брали для обмену: «семьдесят одна чарки (так по описи); семьдесят две рубашки ярославских вязаных и строченых, одна золотная; пять кож красных; четырнадцать уледницы красные; девяносто пять вареги; пять подошвы чарошные; два аршина сукна сермяжного; двадцать восемь колокольцев кутасов; тринадцать маток в костях; четыреста пуговиц медных; полфунта сулемы; шесть пищалей, три винтовки, три гладкие; два замка пищальных; двадцать пять фунтов цылибухи; четырнадцать фунтов перцу; пятнадцать прутов, пятьдесят два топора, тринадцать фунтов пороху; сто двадцать камысов кобыльих; двести аршин холсту тонково; двести кафтановы шубных бараньих; пять пудов свеч восковых; пешень, пять сковород; четыреста сажень сетей неводных… Всего на 891 рубль 20 алтын. Да идет перевощик Офанасьев Алешка Вычугжанин с покрученником Ивашкой Семеновым: сорок камусов лосиных, двадцать шесть кобыльих, четыреста мотов прядена неводного, сажень сетей неводных, пять рубашек ярославских, двадцать четыре вареги, двадцать чарки, две кожи красных, пятнадцать аршин сукна абинского…»

В меновую торговлю с чуземцами шел товар, уже опробованный казаками, чтобы лишнего не везти. Черные соболя, полученные от продажи своего товара, шли в доход воинской ватаги, но должны быть перепроданы царскому целовальнику не дороже чем по два рубля за голову, хотя бы и стоил тот мех по качеству двадцать пять рублей и больше…

* * *

Первым достиг Чаунской Губы Исай Игнатьев Мезенец и обложил чукчей ясаком, по возвращении в Якутск доносил воеводе Пушкину: «Де, бежали они по большому морю, позальду, подле Камень двои сутки парусом и доходили до Губы, а в Губе нашли людей, а называются чухчами, а с ними торговали небольшое место, потому что толмача у них не было и съезжать к ним с судна не смели, вывезли к ним товарцу на берег, положили, и они в то место положили рыбья зуба немного, а не всякий зуб цел; деланы у них пешни и топоры из той кости, и сказывают, что на море тово зверя много ложится».

* * *

Началась экспедиция Попова – Дежнёва поначалу хорошо, но в виду Чаунской Губы суда ватаги попали в «розбой», и три коча затонули, а покрутчики и матросы едва успели выбраться на скалистый берег и тут же все погибли в столкновении с эскимосами. Осталось семь судов. Остальные кочи продолжили путь через пролив. Дежнёв сообщил якутскому воеводе Ивану Акинфову, что прошел по морю-окияну мимо островов, населенных эскимосами, что берега матерой земли нигде не соединяются с «Новой Землей» (Америкой). От Чукотского мыса, минуя Анадырский залив, кочи Дежнёва направились в море и снова угодили в страшный шторм. Семена Дежнёва выбросило к Олюторскому заливу, а Попова и Анкудинова – на Камчатку.

Выпись из таможенной избы от таможенного головы Дружины Трубникова на Федота Попова, что идет на низ по реке Лене и в стороннюю реку Оленьку на рыбную ловлю и на соболиный промысел. (Был с Федотом Поповым и племянник его, Омелька Стефанов.) И обязательно торговый промышленник вез с собою обменный товар самого обычного набора, по ленской оценке – на 1025 руб. Скупщик мехов, самым трудным путем