Венчание с океаном - Владимир Владимирович Личутин

шли из-за овладения русским Востоком: захват сказочно богатой Сибири, как чудилось протестантам Европы, разом снимает все заботы о хлебе насущном на грядущие века, до нового передела мира, который будет совершаться с постоянством, пока обитает на земле этот человеческий слой…

Через три года после открытия Колымы, летом 1648 года, девять промышленников под началом мезенца Исая Игнатьева и пустозерца Семена Алексеева пытались проникнуть морем восточнее Колымы. Но тяжелые льды дальше Чаунской Губы не пустили, и поморы вернулись в Нижнеколымское зимовье. В Чаунской Губе мореходы столкнулись с «чухчами» и обменялись товарами. Чухчи забрали русский товар и положили изделия из моржовой кости и «заморные» моржовые клыки. Так на Руси и в Европе узнали о Чукотке, Чаунской Губе и «чухчах»…

Летом 1647 года под началом холмогорца Федота Алексеева, приказчика деятельного московского купца Алексея Усова, была отправлена экспедиция на четырех кочах из Нижнеколымска в сторону Анадыри. Об этой реке слыхали от чукчей, но никто в той стороне не бывал. Целовальником «для смотрения царского интересу» шел сорокалетний пинежский мужик (Мезенской волости) Семен Дежнёв, вступивший в Тобольске на казацкую службу. Однако кочи до Анадыря не дошли, из-за торосящихся льдов, боясь «розбою», вернулись зимовать на Колыму.

Весною 1648 года решили повторить незнакомую дорогу на Анадырь. Сбивать команду взялись приказчики купцов гостиной сотни Усова и Гусельникова, известные по Лене реке холмогорцы Федот Алексеев, Афанасий Андреев и Бессон Астафьев. Якутская таможня оценила затраты на поход в 1673 рубля: (в ценах XIX века в 300 тысяч рублей серебром). Двинулись на шести кочах: кроме харча, одежды, промышленных снастей захватили для меновой торговли «тринадцать маток в костях» (тринадцать компасов в костяной оправе).

Прежде чем вести речь о движении Московии на восток, попробуем накоротко вспомнить судьбу великого землепроходца Семена Ивановича Дежнёва, вокруг которого, с легкой руки академика Миллера, уже не одно столетие вращается вся древняя история освоения Сибири. Конечно, много было именитых людей, может быть, и сделавших куда более для открытия Сибирей, но так было угодно судьбе, чтобы человеческая история выбрала именно пинежского крестьянина из Мезенской волости. А с божьим раскладом шибко не поспоришь, если именно Дежнёву было угодно попасть на иконостас доблестных фамилий…

Может, Дежнёв поглянулся Господу своей рассудительностью, крестьянским трезвым умом, мужеством, уважением ко всем, кто сходился с Семейкой, будь то русский сподвижник иль закоченелый грязный самодинко, вылезший из бедного заплатанного чума: они не становились Дежнёву братьями во Христе, но поморец по старинным заповедям понимал, что перед ним человек в жалком образе окровавленного Христа, который влачит на раменах свой крест, которому надо хоть чем-то помочь, что по силам дюжему бесстрашному казачине, в руках которого жизнь и судьба жалконького самоеда…

Семейко Дежнёв родился 7 марта 1605 года в деревне Есиповская на реке Пинежке Мезенской волости. Как все крестьянские дети, рано запоходил в море, в четырнадцать лет ушел с отцом на промысел (на Матку?), чтобы запопутьем отвезти дары пинежских мореходцев соловецкому келарю; в семнадцать лет нанялся матросом на коч к богатому торговому промышленнику Воскобойникову, плавал в караване на Мангазею. Терпя стужу и нужу в каждом походе у Вайгача и Медынского заворота, рискуя жизнью. На этих путях закалился и стал настоящим груманланином, острым глазом приглядываясь к особенностям морской дороги. Из пинежского паренька превратился в дюжего, «дороднего» мужика-помора, опушился бородою, но так и не заимел ни своего земельного надела, ни жены, ни детей. Такие бессемейные деревенские жители, кто бродил меж окон в поисках случайного заработка, и назывались «гулящими», «казачатами». Значит, Дежнёв подался в 1630 году гулящим казачком, покруктчиком, наймитом; из таких своенравных диковатых безземельных крестьян, большинство из которых были «без царя в голове», и собирались ватаги, артели, походные отряды и казачье войско; они-то и подбирали Сибирь под русскую руку.

В двадцать пять лет Дежнёв нанялся в Тобольске на государеву службу рядовым казаком, не зная письма и грамоты. Это для Севера был редкий случай, хотя у Семена Ивановича был редкий замечательный ум (в Гражданскую войну подобные выходцы из народа, не имея «грамотешки», не читая Закона Божьего, становились полководцами). В 1638 году под командованием Петра Бекетова перешли из Тобольска в Якутский острог, следующим годом был послан на Вилюй для сбора ясака, в 1640 году примирил два якутских рода на реках Татчав и Амча и склонил их к уплате ясака воинственного князя племени кангалесов Сахея. В 1641 году взял себе в жены якутку Абакаяду – дочь тойона Онокая. Тем же летом ушел в поход за ясаком и не вернулся. По легенде, Абакаяда родила ему сына Любима и ждала мужа двадцать лет.

В 1641 году с отрядом из пятнадцати казаков Дежнёв собирал ясак на реке Яне и благополучно доставил его в Якутск. В том же году в отряде Михаила Стадухина отправился на реку Оймякон для сбора ясака с эвенков и якутов. В 1642 году в стычке с воинственными тунгусами был ранен. (Дежнёва ранили тринадцать раз из них трижды – серьезно. Дежнёв, наверное, очень напоминал образ русского скифа; дескать, поморы люди особенные, они совершенно не чувствуют боли. Если в его тело вопьется стрела, то помор выдергивает ее не поморщась и смеется.)

Тогда отряд Дежнёва потерял лошадей, и казакам пришлось ладить карбаса и продолжить путь по реке. Весной 1643 года после зимовки, когда сошел лед, спустились по Оймякону и продолжили искать неясачных людей в низовьях Индигирки, чтобы обложить их данью. Но там их опередили другие сборщики ясака, и отряд Дежнёва пустился дальше, к реке Алазее. Летом 1643 года отряд Михаила Стадухина открыл реку Колыму и зарубил зимовье, ставшее впоследствии Среднеколымским острогом: много усердия приложили к трем Колымским становьям братья Коткины, особенно целовальник Кирилл Коткин, многие известные экспедиции собиравший на свой кошт, потому что казаки часто не получали государева жалованья и брали путевых денег в долг и после долго не могли вернуть. Как ни страдали казаки в путях, каких бы невзгод ни встречали, но если бы торговцы-промышленники не ссужали их рублем, многих бы открытий не случилось…

В 1644 году был поставлен Нижнеколымский острожек. В 1648 году Стадухин отправился в Якутск отвезти и сдать воеводе собранный ясак и вместо себя оставил в зимовье Семена Дежнёва с тринадцатью казаками. Их сразу же осадили пятьсот юкагиров и пришлось отстаивать становье…

В июне 1648 года начался знаменитый поход Семена Дежнёва, на коче которого было десять мезенцев. Известны по архивным находкам ленинградского ученого М.И. Белова землепроходцы: Фома Семенов, Иван Романов, Иван