Королева Маргарита - Мария Валерьевна Голикова

class="p1">Когда Карл поставил Генриха перед выбором, католичество или смерть, Генрих выбрал католичество, но постарался сохранить лицо, насколько возможно: попросил дать ему время, чтобы ознакомиться с догматами католической религии. Анжу ликует – во всяком случае, на его невозмутимо-отрешенном лице просматривается удовлетворение. И матушка довольна как никогда.

Тень Варфоломеевской ночи накрыла всю Европу: католические Испания и Италия наперебой хвалят Карла и служат благодарственные молебны, герцог Альба казнил много протестантов в Монсе. Муж внял моим советам и делает вид, что полностью смирился с королевской волей – ведет себя, как убежденный католик, показывая, что новости об избиениях еретиков его совершенно не волнуют.

Карлу не без труда удалось успокоить разбушевавшихся парижан. Он еще раз подтвердил народу, что все случившееся произошло по его желанию, и приказал не доставлять больше протестантам никаких «огорчений», как он это назвал. Он притворяется, что доволен, но лучше не заглядывать в его глаза… Первое время он старался свыкнуться с жестокостью случившегося, даже бравировал ею, но через восемь дней после кровопролития случилось событие, которое потрясло его до глубины души – впрочем, как и всех нас.

Лувр был разбужен среди ночи страшными звуками: казалось, снова началась резня – оглушительные крики, лязг, стук… Мой брат король даже поднял тревогу, солдаты принялись готовиться к обороне… но этот шум подняли не люди. Это были вороны. Огромное количество черных птиц, слетевшихся неизвестно откуда, словно с того света. Они тучей кружили над дворцом, пронзительно, нестерпимо громко кричали и стучали клювами по крыше. Так повторялось в течение недели, всегда ночью, в одно и то же время[25]. Знак, что преступление перешло все пределы и вопли жертв достигли Неба… Несчастный король Карл IX, мой бедный брат Шарль!

Как мне страшно за нашу семью! Такое преступление несовместимо с будущим счастьем. Теперь наш род ждут ужасные испытания. Фортуна иногда бывает милостива и позволяет людям делать то, что они хотят, позволяет радоваться и наслаждаться. Но только не нам. Нам – не позволит, теперь мы ее пленники, и она не освободит нас, пока не спросит с нас за все.

Когда я слышу вороньи крики, всегда вспоминаю те дни, ту тяжесть, ту кровь. Они звучат, как отголоски не только Варфоломеевской ночи, но и всех битв этого мира.

В изменившихся обстоятельствах мать пришла к выводу, что мой союз с Генрихом, королем Наваррским, уже не нужен и будет только мешать ей в ее политических действиях. К ее превеликому сожалению, Генрих во время резни остался жив – а резня уже закончилась. Остался только один способ разрешить эту трудность. Однажды, когда я пришла к матери на обычную утреннюю церемонию, она обратилась ко мне:

– Дочь моя, я задам вам вопрос. Только дайте слово, что скажете правду.

– Постараюсь, матушка.

– Вопрос щекотливый, но, как вы сами понимаете, очень важный, – сказала она с едва заметной улыбкой. – Скажите-ка мне, ваш муж – настоящий мужчина? Он доставляет вам удовлетворение в постели?

Фрейлины затихли, с не меньшим интересом, чем мать, ожидая моего ответа. Вот куда теперь задул ветер! Если я скажу, что нет, мать постарается развести меня с Наваррским и расправится с ним при первой же возможности. А если я скажу, что да, она мне не поверит… Я простодушно посмотрела на нее и ответила:

– Не знаю, матушка.

– Что значит «не знаете»?

– Ну… я не знаю, что вам сказать, матушка, потому что пока еще совершенно не разбираюсь в том, о чем вы меня спрашиваете. Ведь трудно рассуждать о том, в чем ровным счетом ничего не понимаешь.

Фрейлины прилагали титанические усилия, чтобы сдержать смех. Мать скрыла досаду и неторопливо добавила:

– Ваш муж принял католичество, но в душе, я уверена, остается еретиком. Так что, если он не доставляет вам удовлетворения, нет никаких препятствий к тому, чтобы аннулировать ваш брак.

– Мне очень жаль, матушка, но я не знаю, что ответить на ваш вопрос.

Теперь фрейлины сделают этот разговор достоянием всего дворца. Это будет забавно.

Так и случилось, причем гораздо быстрее, чем я думала. Днем ко мне подошел герцог де Гиз и сказал с тонкой улыбкой:

– Дорогая Маргарита, мне просто не терпится научить вас тому, о чем вы совершенно ничего не знаете.

– А вы в этом разбираетесь? – Я наивно захлопала на него ресницами, пытаясь сохранить невозмутимый вид, но не сдержалась, и мы оба расхохотались.

Впрочем, смеяться пришлось недолго – матушка при первом же случае сказала мне:

– Дочь моя, в конце концов, вы могли бы и снова полюбить герцога де Гиза…

Весь ее облик теперь демонстрировал полнейшее расположение к этой возможности. Я почувствовала, что бледнею.

– Простите, матушка. Я не желаю об этом слышать. Мое сердце не из воска.

Рассеянная атмосфера бала, музыка, блеск свечей и драгоценностей. Я чувствую, что ты смотришь на меня, поворачиваюсь и встречаюсь с тобой глазами. Нетерпеливый, насмешливый, требовательный и нежный взгляд, точеный нос, улыбка, возможная лишь у человека, обладающего умом, властью и богатством. Анри де Гиз…

Как я боялась, что мне будет больно видеть тебя! Но нет, я чувствую себя неплохо. И ты, похоже, тоже не тоскуешь. Как всегда, небрежен, насколько позволяют правила этикета, и при этом безупречен в соблюдении этих правил. Я вижу, что тебе нравится моя улыбка – еще бы. Как я по тебе соскучилась!

Ты напряжен, будто ждешь удобного момента, чтобы сделать или сказать что-то важное… Все как всегда. Ты становишься взрослее, с каждым годом все мужественнее и красивее – но меняешься мало. Еще в детстве мне казалось, что внутри тебя живет хищный зверь. Ты притягиваешь умом, мужеством и силой – и одновременно пугаешь жестокостью в глазах, которая выдает хищника, выходящего на охоту. Я боюсь, Анри, как бы этот зверь однажды не завлек тебя в жестокую ловушку. Пожалуйста, будь осторожен! Multos timere debet, quem multi timent![26]

Впрочем, ты не из тех, кто принимает от женщины сочувствие и материнскую заботу. Да и я не из тех, кто предпочитает тосковать, когда можно радоваться настоящему. Фортуна высокомерна и капризна, она может отвернуться от неблагодарных – поэтому сейчас я рада танцевать с тобой, я всецело отдаюсь музыке и тебе. Делай со мной что хочешь, дорогой, я ничего не имею против… А кстати, чего ты хочешь?

Когда ночь накроет город своим темным плащом, ты опять придешь ко мне – хотя в последнее время это случается все реже. Ты женат, я замужем, наши дороги неумолимо расходятся… Но