Королева Маргарита - Мария Валерьевна Голикова

– Ты все равно останешься моей, Маргарита. Запомни, для меня ты не замужем, что бы ни было. Церковь отменит этот брак, он незаконный. Твой братец совсем свихнулся – выдать тебя замуж против воли папы!

– Я отказывалась до последнего, но Карл пригрозил мне, что убьет тебя.

– Пусть лучше сам благодарит Бога, что жив, – огрызнулся Гиз. – Еще и снюхался с Колиньи… Бог терпелив, но – nil inultum remanebit[20].

Мои братья нажили себе смертельного врага.

– А если меня увезут в Наварру, Анри? Что тогда?

– Не бойся. Дай мне немного времени, и я навсегда избавлю тебя от этого гугенота.

– Я не хочу, чтобы кто-то пострадал! Я хочу только быть с тобой!

Он посмотрел на меня взглядом, не предвещавшим всем протестантам мира ровным счетом ничего хорошего, и некоторое время лежал неподвижно, мрачно раздумывая о чем-то, а потом стиснул меня в объятиях и поцеловал с такой страстью, что я забыла, что еще хотела сказать ему.

Свадебные торжества продолжаются. Только обстановка при дворе нравится мне все меньше и меньше. Роскошь, веселье, смех – но любое развлечение так или иначе подразумевает унижение протестантов. Если ставится спектакль, то положительные роли играют только католики – Анжу, Карл, Гиз, я… А роли темных сил, которые в конце непременно оказываются поверженными и наказанными, отдают протестантам – мужу, Конде и другим. Все смеются, придраться не к чему: это всего лишь спектакль, а в реальности мы, напротив, живем в мире и согласии. Но ведь все все видят. Хотя все ли? Чувствуют ли протестанты угрожающий подтекст – или принимают все за чистую монету? Даже не знаю. Признаться, раньше я не думала, что они настолько слабы в искусстве интриг – совершенно не понимают намеков.

Не скрою, отчасти мне приятно, что католики сейчас демонстрируют свое могущество. Я вовсе не хочу, чтобы протестанты взяли верх – ведь теперь это непосредственно касается меня. Ума не приложу, как буду жить в Наварре[21]. Надеюсь, католический храм там есть…

Но и чтобы муж пострадал за свою веру, я тоже не хочу! Гиз ослеплен ревностью, в гневе он способен быть беспощадным, а мой муж – один из первых в длинном списке его врагов. Но если Наваррского убьют, я снова окажусь в зависимости от братьев и матери. Да и что бы там ни было, я не хочу никаких смертей и крови! Мы с мужем обещали помогать друг другу, и я буду ему помогать!

Мать, братья и Гизы сейчас пытаются показать всем, что Франция как была католической страной, так и останется и никаких существенных послаблений протестантам ждать не стоит, несмотря на мой союз с Наваррским. Но, с другой стороны, Колиньи пользуется возрастающим влиянием на короля Карла и надеется на скорую войну с Испанией. Кое-кто уже издает воинственные возгласы и даже вооружается. Этот боевой бред еще сильнее злит и без того раздраженных парижан.

Город возбужден: сюда съехалось слишком много обнищавших из-за неурожая крестьян и слишком много протестантов. Когда протестантская знать проезжает по улицам, из толпы то и дело раздаются оскорбительные выкрики, несмотря на все усилия охраны. А вот на появление Гизов совсем другая реакция – восторг и восхищение. В глазах народа именно Гизы воплощают сегодня верность католической церкви.

Да, Фортуна забавно подшутила над моими родственниками: матушка и Анжу так мечтали, чтобы популярность Гизов уменьшилась, и с этой целью даже устроили мою свадьбу, – а получили прямо противоположный результат. Впрочем, уверена, что они еще постараются отыграться.

Раздражение в городе подпитывает небывалая жара. За таким зноем часто следуют страшные грозы…

Тягостное предчувствие не обмануло меня, хотя его и заслонили переживания, связанные со свадьбой. Наше спокойствие не продлилось и нескольких дней. Небо заволокли свинцовые тучи, и раздался первый удар грома – выстрел, ранивший в руку адмирала Колиньи. В него стреляли из окна, когда он шел по улице Фоссе-Сен-Жермен, возвращаясь из Лувра к себе домой.

Узнав об этом, Карл пришел в ярость и приказал немедленно арестовать герцога де Гиза. Кого же еще? Стрелявшего не поймали, но узнали в нем человека Гизов.

Покушение оказалось неудачным – когда убийца выстрелил, адмирал нагнулся, чтобы поправить обувь, и ему только раздробило руку. Но такого рода провокация – искра, способная спалить целый город. Результаты не заставили себя ждать: теперь раненый Колиньи громогласно обвиняет Гиза. Кому, кроме семейства Гиз, нужна его смерть? Кто постоянно клевещет на него? Кто обвиняет его во всех смертных грехах? Стрелявший сбежал с места преступления на лошади из конюшни Гизов. Да и его выстрел – словно зеркальное отражение давнего выстрела на дороге близ Шатле, убившего полководца Франсуа де Гиза.

Карл рвет и мечет. Кем этот лощеный герцог де Гиз себя возомнил?! Мало того что он позарился на королевскую сестру – он еще и позволяет себе вершить суд и выносить приговор, полностью игнорируя присутствие в стране короля! Карл заявил, что это последняя капля, и приказал найти Гиза во что бы то ни стало, на этот раз твердо намереваясь от него избавиться.

Но Гиз предусмотрительно исчез со сцены, заранее испросив у короля разрешения отлучиться от двора. А оскорбленные протестанты принялись обвинять в покушении на своего предводителя не только семью Гиз, но и моего брата герцога Анжуйского, и мою мать, и самого Карла! Карл оказался в глупейшем положении: хотел публично восстановить справедливость и покарать негодяя, а вместо этого ему самому пришлось оправдываться и защищаться.

Я думаю, что адмирал теперь обречен – ведь Гиз давно поклялся его убить. Не знаю, кто именно в этот раз подал идею застрелить адмирала – моя мать, брат Анжу, Анри де Гиз, его родственники или Филипп II, решивший таким образом предотвратить войну, отрезвить Карла и заодно подрезать протестантам крылья. Но Гиз и сам бы это сделал – он страшно оскорблен высокомерием Карла и Анжу, их презрением к его желанию жениться на мне, насилием надо мной, моей богопротивной свадьбой с протестантом – и вдобавок наглостью Колиньи, который начал диктовать королю, как поступать. Еще немного – и безвольный король под влиянием адмирала развяжет войну с Испанией против единоверцев-католиков!

Гиз ненавидит Карла всей душой, и Карл отвечает ему полнейшей взаимностью. Но Карлу придется повременить с возмездием: сейчас настроения в городе таковы, что, если с головы герцога де Гиза упадет хоть один волос, Париж взбунтуется против короля. Среди парижан очень много людей на