Королева Маргарита - Мария Валерьевна Голикова

Ты знаешь меня наизусть. И я знаю тебя – твои руки, твердые ладони и длинные пальцы. Знаю, как ты, такой сильный и гордый, становишься открытым и наивным, словно мальчишка, – будто распускается окруженный острыми шипами цветок. Редкий белый цветок с дивным ароматом… Белые ночные цветы особенно душисты, говорят, из них делают самое сильное на свете приворотное зелье. Нет, любимый, я не собираюсь поить тебя этим ядом, даже в мечтах. Зачем? Ты и без него мой – настолько, насколько это нужно нам обоим. Мы даем друг другу полную свободу. Возможно, благодаря этому мы так рады каждой нашей встрече.

На твоей ладони и на пальцах – мозоли от шпаги, я чувствую их, когда ты касаешься меня. Твои губы – как хорошо я знаю их волевую складку, которая не предвещает ничего хорошего твоим врагам. И как сладко, когда эти губы говорят о любви! Я знаю все тайны твоего тела, его запах, его белизну, помню каждую вену, каждую жилку, каждое родимое пятнышко. Поэтому мне так нравится танцевать с тобой – музыка несет нас, словно течение реки, а твои прикосновения напоминают мне один из моих самых сладких снов.

Конечно, чего-то не хватает, чтобы я могла отдаться тебе полностью. Впрочем, к чему лукавить: это «что-то» – наша несчастная судьба, не позволившая нам быть вместе, постоянные попытки родственников играть нашими чувствами, разменивать их, как деньги… Поневоле приходится прятать чувства от самих себя, не давать им раскрыться, чтобы не умереть от горя и боли.

Мы оберегаем нашу любовь от холода, закрываем от недобрых глаз, как ладонями закрывают пламя свечи на ветру. Это легко, если в отношениях весна – но сейчас осень. Ветер становится все холоднее, и тучи все чаще заволакивают небо, напоминая, что скоро пойдет снег. В саду нашей любви, где мы когда-то гуляли среди цветов, теперь пусто и бесприютно, только желтые листья опадают на темную воду стынущего пруда.

Я люблю тебя, ты любишь меня. Мы гоним от себя нежность и невольно охладеваем друг к другу. Угасло ли наше прежнее чувство – или затаилось? Не знаю…

Кровь, залившая Париж, ушла в землю. Жизнь понемногу вернулась в привычную колею. Покоя нет и, думаю, уже не будет, но есть его внешнее подобие, настолько же наивное, насколько и лицемерное. Хотя время в самом деле лечит: перестала вспоминаться виселица Монфокон, ветер унес запах смерти и рассеял пороховой туман. Небо вновь стало ясным и голубым. Нам предстоит еще много бурь – но тем дороже ясный денек.

Такое настроение овладело всеми нами. Конечно, никто этого не высказывал, а может, даже и не осознавал до конца – но все мы чувствовали, что теперь близки, как кровные родственники, и связаны, как разбойники круговой порукой. Если раньше нужны были слова – теперь оказывалось достаточно взгляда.

Сознание того, что мы уже наделали в жизни немало непоправимых ошибок, не разделило, а сблизило нас. Я подружилась с Марией Клевской, которой безраздельно принадлежит сердце Анжу. Нет, я не забыла ничего. Но сейчас нет ни желания, ни сил ненавидеть. Ненависти и так слишком много в этом мире…

Анжу делает настойчивые попытки к примирению со мной. Однажды Мария Клевская с блеском в глазах сообщила мне, что у нее для меня сюрприз. Сюрпризом оказалось свидание, на котором ее ждал мой брат Анжу, а меня – герцог де Гиз.

Я посмотрела на них, и мне очень не понравились их лица. Анжу, видимо, полагает, что меня можно приближать и отдалять, когда ему заблагорассудится. Сделал все, чтобы разлучить меня с Гизом и насильно выдать замуж, а теперь строит из себя лучшего друга! Значит, ему опять понадобилась моя поддержка. Свести меня с Гизом его наверняка подговорила мать… А Гиз, судя по всему, намерен весело провести время, развлечься со мной, а моего мужа не желает даже принимать в расчет, как будто его и не существует! Я прекрасно знаю, что он ненавидит Наваррского. Но неужели он не понимает, что своим пренебрежением к моему мужу оскорбляет и меня? К тому же я совсем не уверена, что Анжу простил Гизу любовь ко мне. Сегодня он мил и любезен, а завтра воспользуется доверчивостью Гиза, чтобы отомстить. О матери я уже и не говорю… Самоуверенность не доведет Гиза до добра – из-за нее он не замечает очевидной опасности.

– Моя дорогая сестра, – начал Анжу, – мы позволили себе преподнести вам этот маленький сюрприз, который вас непременно обрадует. Сегодня такой славный день – так давайте проведем его вместе и закончим увеселительной прогулкой!

– Я очень благодарна вам за желание меня развлечь, но, к сожалению, вынуждена отказаться, потому что во дворце меня ждут дела.

– Маргарита, ну какие могут быть дела в такую прекрасную погоду?! – удивился брат. – Идемте же, идемте, это будет так чудесно! Я не желаю слышать никаких отговорок!

– Мой муж король Наваррский хотел обсудить со мной кое-какие вопросы.

– Ну что вы в самом деле, Маргарита! Не бойтесь, здесь нет нужды притворяться – ведь нас никто не слышит. Я обещаю вам, я клянусь, что о нашей прогулке никто не узнает! – протянул Анжу. – Раньше вы никогда не были ломакой! И что вам за дело до этого наваррца? Неужели вы в самом деле предпочитаете его общество нашему? Нет, я отказываюсь в это верить.

– А я – тем более, – прибавил Гиз.

– И тем не менее сегодня это так. Еще раз благодарю вас и желаю приятно провести время, – сказала я, глядя на них с любезной улыбкой, и ушла оттуда, надеясь, что они не заметили моей растерянности. Гизу, судя по всему, мой отказ даже понравился. Он ехидно усмехнулся и посмотрел на Анжу. Впрочем, это безразличие – только маска, а на самом деле Гиз тоже очень уязвлен. Отношения с ним теперь неизбежно сойдут на нет.

Так и случилось. Через несколько дней на балу я заметила, как он назначает свидание другой. Она простая глупая фрейлина, это будет мимолетная встреча – но он уже не со мной… Не со мной!

Жар бросился мне в лицо. Досада, стыд, обида – все вместе. Нет, я ни слова ему не скажу, я не собираюсь выяснять отношения. Я ведь ждала этого, я сама переживала из-за того, что положение моего любовника для него унизительно.