Курск и Белгород. Дуга столетий - Станислав Александрович Минаков

а он видел тебя, и образ твой неприглядный и нечестивый, может, в его беззащитном сердечке остался. Ты и не знал сего, а может быть, ты уже тем в него семя бросил дурное, и возрастет оно, пожалуй, а все потому, что ты не уберегся пред дитятей, потому что любви осмотрительной, деятельной не воспитал в себе. Братья, любовь учительница, но нужно уметь ее приобрести, ибо она трудно приобретается, дорого покупается, долгою работой и через долгий срок, ибо не на мгновение лишь случайное надо любить, а на весь срок. А случайно-то и всяк полюбить может, и злодей полюбит. Юноша, брат мой, у птичек прощения просил: оно как бы и бессмысленно, а ведь правда, ибо все как океан, все течет и соприкасается, в одном месте тронешь, в другом конце мира отдается. Пусть безумие у птичек прощения просить, но ведь и птичкам было бы легче, и ребенку, и всякому животному около тебя, если бы ты сам был благолепнее, чем ты есть теперь, хоть на одну каплю да было бы. Все как океан, говорю вам. Тогда и птичкам стал бы молиться, всецелою любовию мучимый, как бы в восторге каком, и молить, чтоб и они грех твой отпустили тебе. Восторгом же сим дорожи, как бы ни казался он людям бессмысленным».

Эти строки, написанные Федором Достоевским, весьма родственны знаменитым словам преп. Серафима Саровского, прямо-таки вырастают из них, как из малой семечки могучее древо: «Радость моя, молю тебя, стяжи дух мирен, и тогда тысячи душ спасутся около тебя».

…Я умылся в озерке. Было ветрено, но солнечно. Может, это невыразимое и безмолвное состояние здешней природы навеяло тогда моему спутнику впечатление, которое он сформулировал позже: «…уверен, что в той березовой роще у Дивеева ощущался легкий ветерок от движения накидки Богородицы».

Пятеро из четырнадцати

Оптинские старцы Великой дуги

Вот кто нам дает ясный, прямой урок возможности (пусть и трудной) соединения духовного делания с мирской жизнью – наши православные старцы! Устроение «монастыря в миру», перелив иноческого «умного делания» в социум, смиренное, но и твердое приглашение пронизать умной молитвой всю земную жизнь «обыкновенного человека» – это духовная вершина, к которой пришли русские старцы в надежде общего спасения.

Всего в Соборе Преподобных Оптинских старцев – 14 духовных подвижников, прославленных Поместным собором Русской православной церкви 6–9 июня 1988 г., в год 1000-летия Крещения Руси. Так они теперь и изображаются совокупно на соборной иконе.

В Свято-Введенском монастыре «Оптина пустынь» в храме честь Владимирской иконы Божией Матери обустроены усыпальницы семи преподобных Оптинских старцев: Льва, Макария, Илариона, Анатолия (Зерцалова), Иосифа, Варсонофия, Анатолия (Потапова), мощи которых были обретены совсем недавно! И неподалеку же, через две храмовых стены, в трехпрестольном соборе Казанской иконы Божией Матери, покоятся святые мощи (под спудом) преподобных Моисея, Антония, Исаакия I.

А преподобный Амвросий пребывает в Введенском храме. Там же – и деревянный резной гроб преп. Нектария. «Старец-Нектарец» – очень точно назвала это русского святого, почившего в 1928 г., одна боголюбивая девочка, наша современница.

Здесь, у священных рак, во всей полноте – прямо физиологически даже – становится ясной пушкинская строка «любовь к отеческим гробам…».

И преп. Серафим Саровский, и старцы Оптинские, и многие другие подвижники, имевшие учительствующим истоком преп. Паисия Величковского, оформили, по сути, новый тип христианской цивилизации, подали пример возможного спасительного пути. Главной чертой русского старчества, ставшего результатом совершенствования и развития пятнадцати столетий здешней иноческо-аскетической духовной традиции, явился непостижимый синтез, казалось бы, несоединимого: уединенного подвижничества и самоотреченного общения с миром.

Памятуя, что в Соборе Оптинских старцев есть один курянин, я решил взглянуть на наших всероссийских «нектарцев» в ракурсе курско-белгородской «дуги столетий». А поскольку из этой дуги неизымаем древний героический город Орёл, то следует посмотреть и на двух старцев Оптиной пустыни, которых в когорту четырнадцати дала Орловщина.

Итак, преподобный Исаакий (Иван Иванович Антимонов, 31(13) июня 1810 – † 22(4) сентября 1894). Родился в Курске в богатой благочестивой семье, однако школьного образования не получил. При посещении Оптиной пустыни познакомился со старцем Львом, который предсказал Ивану Антимонову, что со временем он станет монахом. И. И. Антимонов состоял в переписке со старцем Макарием. В 1847 г. по его совету поступил в Оптинский скит. В 1854 г. пострижен в мантию с именем Исаакий и через четыре года стал иеросхимонахом. В 1860 г. старец Макарий, предвидя близкую кончину архимандрита Моисея (Путилова), при встрече в Москве со святителем Филаретом, пригласившим его для духовной беседы особым письмом, выразил желание, чтобы место настоятеля Оптиной пустыни в будущем занял иеромонах Исаакий. Владыка вполне одобрил мнение старца. С 1862 г. до кончины (в течение тридцати двух лет) о. Исаакий – настоятель обители. В исполнении обязанностей настоятеля о. Исаакий во многом следовал советам своего духовного отца старца Амвросия, а также своего старшего брата архимандрита Мелетия (Антимонова; † 1865), бывшего в это время наместником Киево-Печерской лавры. Для странников, убогих и неимущих игумен Исаакий построил здание странноприимной, где каждую субботу кормили около трехсот человек и раздавали милостыню от десяти до пятнадцати рублей. Бедных жителей Козельска игумен Исаакий снабжал лесом для постройки домов, благословлял собирать в монастырском лесу сучья на дрова. При открытии в 1884 г. Шамординской обители отец Исаакий был назначен ее благочинным. В 1885 г. возведен в сан архимандрита. В начале 1890-х принял схиму.

Среднего роста, коренастый, басовитый и физически сильный, благообразный ликом, подвижник до 80 лет не болел. На исповедь ходил к о. Амвросию, терпеливо дожидаясь общей очереди. Будучи неправым, винился на коленях, испрашивая прощения. В начале своего управления пытался ввести для братии суровые древние порядки, однако оставил свое намерение как превышающее силы нового поколения.

Преподобный Нектарий (Николай Васильевич Тихонов, 1853 – † 29(12) мая 1928). Родился в Ельце Орловской губернии в бедной семье. Его отец был рабочим на мельнице. В 17 лет Николай уже служил младшим приказчиком у купца. По совету жившей в Ельце старицы схимницы Феоктисты, духовной дочери святителя Тихона Задонского, в 1873 г. отправился в Оптину и после беседы со старцами Иларионом и Амвросием остался в скиту. Стал духовным сыном о. Анатолия (Зерцалова), в исключительных случаях обращался и к преп. Амвросию.

В 1887 г. был пострижен в мантию, через четыре года был рукоположен и стал иеромонахом. После пострижения почти перестал выходить из своей келии, более 20 лет пребывая в полузатворе, под духовным окормлением о. Амвросия и Анатолия (Зерцалова). Кроме чтения духовных книг занимался самообразованием, изучал математику, историю, литературу, латынь и французский язык. Был близок к К. Н. Леонтьеву, у