Гейне. Двойная игра - Анатолий Олегович Леонов

Гейне оставалось только порадоваться тому, что разговор вдруг затронул темы, в которых он чувствовал себя как рыба в воде.

— Да, это правда. У меня есть несколько изобретений в области радио и электротехники.

Гисс радостно всплеснул руками:

— Послушайте, дружище, вас ко мне сам бог послал. Мои костоломы только людей калечить умеют, а вот починить что-то серьезное… — Он подошел к радиоприемнику, стоявшему на комоде, и хлопнул по нему ладонью: — Вот! Не работает. Что с ним — загадка.

Демьянов подошел к комоду следом за Гиссом и осмотрел сломанный аппарат.

— Я попробую. Только мне понадобятся инструменты.

— Сколько угодно.

Гестаповец вытащил из-под комода кучу различных запчастей и инструментов, словно специально заготовленных для Демьянова. Тот со знанием дела рассмотрел содержимое коробок и пришел к выводу, что случайно весь этот набор инструментов и запчастей оказаться здесь не мог. Это была очередная, бесчисленная по счету проверка.

Внутренне посмеиваясь, он принялся чинить приемник. Пока он работал, Гисс не сводил с него внимательного взгляда, без тени добродушия. Наконец Демьянов закончил и включил тумблер. Аппарат захрипел и затрещал, но в следующую секунду комната задрожала от голоса Левитана: «От Советского информбюро…»

Зондерфюрер поспешил выключить радио и, вновь приклеив к лицу добродушную улыбку, долго тряс руку Демьянову.

— Прекрасно, господин Александр! Вы настоящий волшебник! Рад, что я в вас не ошибся. Сегодня вы ночуете в соседнем коттедже, а завтра поедете в Смоленск.

— А разве не здесь находится разведшкола?

Гисс отрицательно покачал головой:

— У вас, господин Александр, будет своя программа. Но об этом вы узнаете завтра.

Соседний коттедж, о котором говорил зондерфюрер Гисс, домик с двумя спальнями, принадлежал русскому коменданту лагеря. Самого Костромина и зама Зелинского на месте не было. Всем заправлял переводчик Маслов. Демьянова ждали теплая вода, свежая постель и новая одежда. Маслов намекнул, что мог бы привести Демьянову и «чистенькую» девушку или даже двух — из гражданских заключенных или военнопленных, — и очень удивился, когда Гейне отказался, сославшись на усталость и желание выспаться. Насчет последнего Гейне нисколько не лукавил. Впервые за две недели он спал «как белый человек».

Рано утром за ним приехал штабной «Кюбельваген» с водителем в чине ефрейтора вермахта, и они покинули расположение разведшколы. Путь обратно в Смоленск показался Демьянову значительно короче, чем в концлагерь. Не прошло и пятнадцати минут, как машина выехала на окраину города. За две недели тут ничего не изменилось. Разруха и запустение царили кругом. Город казался заброшенным. Но так казалось только на первый взгляд. Город не только выживал, но и жил какой-никакой жизнью. В нем что-то происходило, что-то менялось. Чем ближе к центру, тем очевидней это становилось. Но не менее очевидно было то, кто ощущал себя здесь настоящим хозяином. Оккупационные власти ни на секунду не давали забыть об этом «туземному» населению.

Машина остановилась у дома с табличкой на русском и немецком языках: ул. Крепостная, д. 14. У тротуара стояло не менее десятка легковых автомобилей. Некоторые из них время от времени уезжали, но их места занимали другие. Из подъезда вышел длинный и худой, как биллиардный кий, унтер-офицер и, узнав, в чем дело, без лишних слов препроводил Демьянова на второй этаж. Он завел его в кабинет, на двери которого висела железная табличка «Канцелярия», и, галантно отдав честь миловидной секретарше в военной форме, ушел, не удостоив Демьянова взглядом.

Демьянов сидел на стуле у двери и ждал. Молоденькая секретарша что-то печатала на машинке, но на самом деле не сводила с него бдительного взгляда. Это продолжалось довольно долго. Наконец дверь открылась, и в комнату вошли двое немолодых мужчин. Капитан вермахта и второй, одетый в штатское. Капитан уверенной походкой прошел по кабинету и, по-хозяйски усевшись за стол, посмотрел на Демьянова стеклянными глазами.

— Моя фамилия Зиг, — произнес он бесцветным, лишенным каких-либо красок голосом. — Я начальник канцелярии Абверкоманды-103. А это мой помощник. — Зиг посмотрел на человека в штатском, усевшегося за стол напротив него. — Он русский. Бывший майор Красной армии Сивков. Сейчас он проверит ваши бумаги. Это формальность, без которой не обойтись.

Сивков, кажется, ни разу не посмотревший на Демьянова, тщательно проверил его паспорт и военный билет, придирчиво осмотрел командировочное предписание и только после этого утвердительно кивнул капитану Зигу. Капитан, расслабившись, позволил себе расстегнуть верхнюю пуговицу на мундире.

— Сивков, будьте любезны, пригласите сюда инструкторов Вилли и Юзефа.

Сивков тут же вскочил и вышел из комнаты.

— С сегодняшнего дня, — продолжил капитан, отложив в сторону документы и сверля Демьянова взглядом, — начинаются ваши занятия с инструкторами, которые отныне будут сопровождать вас везде, во избежание возможных неприятностей. Сейчас вы отправитесь на конспиративную квартиру к одному старому профессору. Это недалеко, в центре города. Там будете изучать тайнопись, шифровку и радиодело. Все ясно?

Демьянов поднялся со стула и смущенно поклонился:

— Так точно, господин капитан.

Капитан Зиг удовлетворенно кивнул:

— В таком случае свободны. Вилли и Юзеф ждут вас в коридоре.

Демьянов еще раз поклонился капитану и секретарше и вышел за дверь. За дверью плечи его расправились, а взгляд стал спокоен и строг.

«Поздравляю! Вот ты и в логове! — подумал Гейне. — Теперь держись, Александр Петрович. Три недели назад все виделось несколько иначе».

Глава тридцать первая

Суббота. 10 января 1942 года. Москва. Брюсов переулок. Утро

В столовой при тусклом свете черненых ламп, вкрученных в люстру вместо обычных, прозрачных, Демьянов сидел за столом и с грустной нежностью смотрел на жену, суетливо собиравшую ему чемодан.

— Танюша, я же уже все собрал!

— Нет, не все, — решительно воспротивилась она. — Я лучше знаю. Значит, джемпер из альпаки я тебе положила, и теплые носки…

— У меня уже есть носки.

— Запасные не помешают. Не спорь со мной.

Березанцева решительно захлопнула крышку чемодана и протянула его мужу:

— Теперь все!

Демьянов мягко обнял жену за тонкую талию, привлек к себе и поцеловал, как целуют только очень любимых и дорогих. Она ответила ему нежно и словно беспомощно, но долго не отпускала от себя. Неизвестно, сколь долго продолжался бы этот поцелуй, если бы за окном не послышался призывный автомобильный сигнал. Они нехотя разорвали тесные объятия и поспешно вышли в прихожую. Поставив чемодан перед большим зеркалом, Демьянов снял с вешалки свое модное пальто «Ольстер». Березанцева подошла сзади и набросила ему на шею белый вязаный шарф.

— Это-то зачем? — удивился он.

— Надевай. Я сама вязала. Может, он тебе жизнь спасет!

Посмеиваясь, Демьянов принялся заправлять шарф за широкий воротник пальто. В этот момент Березанцева,