Венгерский бестиарий - Золтан Мадяр

[250]) утверждается, что некоторые тамошние пастухи являются оборотнями. Историю о человеке, превращающемся в волка, можно было прочитать в лубочном издании, напечатанном в 1798 году в Кашше [251]. В середине XIX века Арнольд Ипои сообщает заслуживающие внимания сведения от венгров, живущих в Хонте и Палоц­фёльде: «А где-то (оборотни) появляются под своеобразным именем фаркашколдуш [252]; так, узнал я о том, что в селении К-вар обнаглевшие волки зимой многих овец утащили, народ же утверждает упорно, что делает это не кто иной, как фаркашколдуши, а они, как считают в народе, суть обернувшиеся волками пастухи, в особенности же замученные барами подпаски, которые, умерши, подобно свирепым волкам хотят отплатить за свои обиды барам и отарам их и у которых силы и злости куда больше, чем у обыкновенных волков, а потому отару от них уберечь совсем не легко».

Однако настоящую известность этому персонажу принесло литературное произведение — стихотворение Михая Томпы [253] «Бородатый волк» (1846). Представляется, что на пространстве, где обитают венгерские поверья, у легенд об оборотнях самое излюбленное место — окрестности Путнока в Северной Венгрии и долина Сараз. Главным же вдохновителем этих легенд является тот каменистый холм, Пасторханяш, который и Томпа упомянул в своем стихотворении. В округе Абауй человека-волка называют — очевидно, под словацким влиянием — вирколак. По верованиям, существовавшим в XIX веке в районе Кашши, вирколак — это получеловек, полуволк, который ночами рыскает по дорогам, снедаемый жаждой человечьей крови. В изданной в том же комитате по случаю празднования тысячелетия Венгрии монографии приводится, в частности, местная легенда, в которой тоже говорится о кровожадной натуре человека-волка, — скорее всего, тут сказывается влияние восточнославянских поверий о вампирах. Как персонаж поверий человек-волк известен и у русинов в Галиции, и у словаков в Бюкке и в Гёмёре, и у немцев в Северной Венгрии и в Моравии; существуют и сказочные варианты с этим персонажем. У человека-волка есть различные местные названия: в Задунавье он часто зовется стайным волком, в Альфёльде — посланным волком, человековолком.

В Эрдее о людях, которые могут превращаться в волков, рассказывают главным образом в западных его частях, а также в граничащих с ним районах Парциума; объясняется это тем, что на остальной территории Эрдея этот образ был вытеснен более новыми, распространившимися под румынским влиянием легендами о прикуличе. В Эрдее человек-волк, как и в фольклоре Северной Венгрии, это некое двойственное существо, главная особенность которого — способность перевоплощаться в зверя, причем для этого нужно выбрать ночь новолуния и «прыгнуть через обруч», обратное же превращение возможно только магическим путем: если волк поест хлеба или если получит рану, то есть — через кровь.

Вот самая «обычная» картина превращения: человек, прервав работу в поле, ненадолго уходит куда-то, но перед уходом говорит жене, пусть не пугается, если в его отсутствие что-нибудь произойдет. И вскоре после этого, откуда ни возьмись, появляется волк (или собака) и, ощерив зубы, кидается на женщину. Лишь ценой неимоверных усилий ей удается отогнать зверя, который даже одежду успевает на ней разодрать. Через некоторое время возвращается муж, и она в слезах рассказывает, что ей пришлось пережить. Муж, слушая ее, хохочет, а бедная женщина с ужасом видит застрявшие у него в зубах цветные нитки от ее фартука и юбки. Поняв, что ее муж — человек-волк, она уходит от него.

Один из основных компонентов эрдейского фольклора, связанного с оборотнями, — легенды о прикуличе, который считается региональным вариантом вервольфа. Если в других частях Карпатского бассейна фольклорные верования данной группы говорят исключительно о превращении человека в волка, то к востоку от Коложвара [254] — под румынским влиянием — речь идет о собаке. Граница, разделяющая две культурные зоны, проходит немного к востоку от Кирайхаго: в венгерских селениях Калотасега в народных байках фигурируют оба варианта легенды, в то время как в (тяготеющих в культурном плане к Эрдею) населенных венграми микрорегионах Восточного Бихара [255] (Бародшаг, окрестности Беленеша [256]) человек, на котором лежит проклятие, превращается только в волка.

Хотя относящиеся сюда истории в численном плане заметно уступают сюжетам о ведьмах, тем не менее кажется несомненным, что в отдельных местностях Внутреннего Эрдея (Мезёшег, комитат Алшо-Фехер, долина Киш-Кюкюллё, Кирайфёльд [257]) легенды о прикуличе — вместе с байками о румынских попах — доминируют среди поверий о людях, обладающих сверхъестественными способностями. Такого рода легенды распространены (это совпадает с наблюдениями, сделанными Вилмошем Кесегом в Мезёшеге) и в Южном Эрдее. Почти везде, как только речь заходила о сохраняющих актуальность поверьях, люди рассказывали про какого-нибудь прикулича, жившего или живущего в их деревне или где-нибудь по соседству. Иногда в этой роли упоминались и женщины, но в подавляющем большинстве случаев это все же были мужчины — в основном те, кто в силу особенностей характера или по другим причинам вызывают у большинства отторжение. Причины могут носить культурный или языковый характер: не может не бросаться в глаза тот факт, что среди тех, кого относят к таким людям, много румын и цыган.

В эрдейских венгерских поверьях прикулич — оборотень, который время от времени превращается в собаку. По некоторым утверждениям, прикуличем становится ребенок, родившийся с хвостом или оставшийся некрещеным; но в большинстве случаев способность к превращению (как некая склонность или как навязчивая потребность, которая от воли человека не зависит) понимается скорее как болезнь или является следствием проклятия. Иногда оборотень нападает на людей, но чаще всего дерется с собаками; он бродит по деревне или в полях до тех пор, пока не увидит кровь или пока кто-нибудь «не пустит кровь» ему, — это условие, чтобы опять «обернуться» в человека.

В венгерской этнографической литературе первое упоминание прикулича мы обнаруживаем в «Венгерской мифологии» Арнольда Ипои; прикулича он описывает как вампироподобное существо, которое «ночами бродит по хуторам, где пьет кровь у домашней скотины, а потому и сам на вид красного цвета, народ же представляет его еще и с собачьим хвостом». Балаж Орбан слышал о нем у хетфалушских [258] чанго; он замечает: существа эти «преследуют только тех, кто ходит ночью и озирается боязливо». Антал Херманн в конце XIX века рисует уже более знакомый нам образ прикулича: ссылаясь на румынский материал, собранный в комитате Себен [259], он пишет: прикулич — это человек, который «по желанию в любое время может превратиться в человека и снова в зверя» — волка или собаку. Фридрих Мюллер, обследовав три кирайфёльдских селения, в которых живут немцы и румыны, записал