Венгерский бестиарий - Золтан Мадяр

ведьмами, сложился, как можно предполагать, постепенно, в течение первых столетий Нового времени (XV–XVIII века), интегрируя в себе какие-то свойства других фантастических существ, обладающих сверхъестественными способностями, а также отдельные представления о ведьмах, свойственные немцам и западным славянам, живущим по соседству с венграми. В широком распространении однозначно негативного образа ведьмы определяющую роль сыграли, конечно же, многочисленные (со второй половины XVI века захватившие и территории с венгерским населением) судебные процессы над ведьмами, создавшие соответственный общественный контекст и оказавшие решающее влияние на умы.

Таким образом, уже почти пятьсот лет ведьма — это, можно с уверенностью сказать, такой негативный персонаж поверий, который представляет собой своеобразный двойственный образ: прежде всего это живущая в деревне или в небольшом городе (мезёвароше [263]) женщина, настроенная к людям враждебно и обладающая достаточными магическими знаниями и сверхъестественными способностями, чтобы реализовать свою враждебность в конкретных действиях; а иногда она — демоническое существо, насылающее наваждение и умеющее превращаться в животных. В начальный период Нового времени в Западной, да и в Восточной Европе вновь и вновь происходили вспышки паники и гонений на ведьм, когда население какой-нибудь деревни или даже города готово было приписывать едва ли не все свои несчастья и неурядицы какой-нибудь живущей среди них женщине (чаще всего — именно женщине), отводя ей роль козла отпущения, обрекая ее на участь изгоя или устраивая над ней суд, который вполне мог завершиться публичной казнью (сжиганием на костре). Как свидетельствуют исторические и этнографические источники, обвинения в ведьмовстве во многих случаях были отягощены сложными привходящими социокультурными моментами: чаще всего в ведьмовстве обвиняли тех, кто находился, по тем или иным причинам, на периферии местного общества; случалось, однако, что поводом к подобным обвинениям служил как раз факт стремительного подъема человека по иерархической лестнице и быстрого обогащения.

Корпус венгерских текстов, связанных с ведьмами, в основном состоит из записей XIX и XX веков, но составной частью входит в него и состоящий из нескольких тысяч папок материал судебных процессов раннего Нового времени, тексты которых в большинстве случаев как бы подготавливают нас к восприятию легенд и поверий, записанных собирателями фольклора современной эпохи. Ведь и обвинения, и свидетельские показания, которые звучали на этих процессах, достоверно отражают верования, в те времена владевшие умами местных сообществ, так что, скажем, какое-нибудь обвинение в порче или сглазе — это не что иное, как (пользуясь современными терминами фольклористики) изложение непосредственных впечатлений о том или ином событии, меморат. Причем, как свидетельствуют современные собиратели фольклора, еще несколько десятилетий тому назад, особенно в каких-нибудь глухих уголках или в местностях с сохранившейся архаической культурой, обвинения в ведьмовстве и страх порчи, которую можно ждать от ведьм, по-прежнему являлись частью повседневной жизни, в определенной степени функционируя как своего рода клапан для выхода социального напряжения, как способ решения личных проблем.

Исследователь фольклора Тамаш Кёрнер, кажется, первым обратил внимание на то, что уникальная особенность венгерских народных верований — в общеевропейском контексте — заключается в том, что в них необычно высока (более 50 % по стране) доля историй о людях, располагающих сверхъестественными способностями и знаниями. Причем в большинстве своем эти истории повествуют именно о деятельности ведьм (точнее, конечно, сказать, тех, кого считали ведьмами); в высшей степени показательно, что данное замечание относится к венгероязычной территории в целом. Интересно, что даже в эрдейском фольклоре, где имеется немало других фантастических существ, враждебно или амбивалентно относящихся к человеку, почти 60 % сюжетов о существах, обладающих магической силой, составляют сюжеты о ведьмах.

Убедительным показателем того, какое место занимает в венгерском фольклоре корпус материалов, связанных с ведьмами, может служить тематическое и типологическое богатство этого корпуса. В нем насчитывается несколько сотен типов и множество подтипов сюжетов, подробно характеризовать которые здесь, ввиду ограниченности объема, нет возможности. Нарративная палитра этих материалов включает почти дюжину больших тематических групп, каждая из которых сама по себе — целый фольклорный универсум. Много сюжетов посвящено вопросу о том, откуда берутся ведьмы. В восточной части венгерской языковой территории популярна апокрифическая история, согласно которой свои знания ведьмы получили от самого Иисуса Христа — в награду за то, что пожалели его (правда, ценой этого дара стала утрата ими надежды на потустороннее блаженство). Часто встречается в сюжетах рассказ о том, как ведьмы обретают свое умение: овладеть магическими знаниями можно, лишь совершив определенные ритуалы и выдержав определенные испытания; однако есть много фольклорных текстов, согласно которым это знание можно унаследовать — или получить, подержав умирающую ведьму за руку.

Поскольку ведьмы могут превращаться в животных, многие сюжеты отражают различные варианты такого перевоплощения. Чаще всего ведьмы отправляются в свои ночные походы в облике собаки, кошки, лягушки; в венгерском фольклоре нередко встречается и превращение ведьмы в колесо. К магическим способностям ведьмы относится и ее умение летать: на помеле, на пенькотрепалке, на чем угодно, а также с помощью каких-нибудь волшебных средств (например, «летучей мази») или особых заклинаний («Гоп-гоп, куда хочу, туда лечу!»). Как сообщается в фольклорных текстах, собранных в XX–XXI веках, больше всего ведьмы любят вредить людям, наводя порчу на домашних животных, магическими наговорами лишая соседских коров молока; противостоять этому можно, тоже прибегнув к магии (например, в день святого Георгия прикрепив на ворота веточку шиповника) или, после совершенного злодеяния, предприняв ответную магическую акцию (символическое сжигание ведьмы на костре, наказание кнутом и т. п.), ну, или попросив помощи у умудренного жизнью человека, колдуна, умеющего снимать порчу. Такие вещи, как наведение порчи на людей, навлечение болезней — все то, что являлось главным пунктом обвинения в ведьмовских процессах раннего Нового времени, — в современных фольклорных коллекциях встречаются значительно реже, тем не менее они все еще занимают определенное место — например, как орудие мести.

Еще один любопытный раздел в фольклорных текстах о ведьмах — рассказы о способах распознавания ведьм. С этим в значительной степени связано известное по всему Карпатскому бассейну поверье о «скамейке Луци»: смельчак, который соорудит такую скамейку и сядет на нее во время рождественского богослужения, сможет увидеть, кто у них в деревне ведьмы (те, кто сидит спиной к алтарю, кто, входя в церковь, наклоняет и поворачивает голову, чтобы не стукнуться рогами о притолоку).

Не менее широко распространен сюжет о том, как мужик ведьму подковал (ведьма по ночам принимала облик лошади, и деревенский кузнец смог поймать и подковать ее, — днем она появилась с подковами на руках, тем самым выдав себя). Истории о тварях, которые играют роль ведьминых помощников (черная кошка, лягушка с красным бантиком),