Только нет зеленых чернил - Наталья Александровна Веселова

он полетел на Московский рынок, где приобрел у трудящихся из теплых краев четыре чудесных нежно-розовых яблока. В соседней аптеке ему несказанно повезло: там оказался надежный «Антигриппин» в беленьких хрустящих пакетиках – купил и его. Прыгнул в автобус и понесся на улицу Гашека – спасать.

Ну и что другое могло произойти с двумя юными влюбленными, когда приболевшая очаровательная девушка встречает своего парня в пустой квартире с занавешенными окнами (простодушно пояснила: свет глаза режет), стоя в коротенькой рубашке на голое тело и отчаянно кашляя? Так, кашляя, она и спряталась у него в объятиях, неосознанно делая шаг за шагом в сторону маняще раскрытой постели, и ему ничего не оставалось, кроме как следовать за ней, будто в медленном танце… И вышло все неуклюже, некрасиво и неромантично, со жгучей неловкостью вместо удовольствия, с больно вывернутым коленом, среди каких-то неприятно скользких тряпок – потом он понял, что случайно наткнулся ладонью на ее носовой платок, спрятанный под подушкой: хоть и любимая женщина, а это как-то чересчур. Вдобавок потом еще надо было собраться с духом, чтобы посмотреть друг другу в лицо после такой стыдобищи… Когда он наконец решился, ее глаза смеялись.

– Ну, может, это и нормально, когда у обоих первый раз, – хрипло сказала Даша и сразу чихнула в подушку. – Первый блин всегда комом…

– Тебе, наверно, очень больно?.. – обреченно спросил Андрей, всерьез полагая, что после такой катастрофы сейчас будет изгнан навсегда.

Даша пожала плечами:

– Совсем нет. Вообще. А тебе? Тебе ведь тоже должно быть больно?

– Н-не знаю, – растерялся он, но тут же вспомнил, и сердце ушло в пятки: – Даша! Но ведь это… А если – ну, как их… последствия? Нет, ты не переживай, мы в любом случае сразу же поженимся, это само собой. Просто я подумал…

Она откинулась на подушку:

– Нет. Сегодня неопасно, не должно быть ничего.

Новоиспеченный любовник поразился:

– Ты это знаешь? Откуда ты можешь знать?

Даша приподняла голову и глянула с оттенком странного почти презрения:

– Ты что – вообще, что ли, ничего не соображаешь?! – раздраженно кинула она. – Нам же все-таки не по десять лет!

Не зная, куда глаза девать, он сел на кровати и повесил голову, уставившись в пол: позор сегодня подстерегал со всех сторон, и увернуться он уже не надеялся.

– Ладно. – Даша приподнялась. – Дай-ка мне со стола бумагу и чем писать… Тут легче нарисовать, чем объяснять…

И ближайшие четверть часа она увлеченно чертила и растолковывала ему удивительные, чудесные и неслыханные вещи, которые ни у одного «бывалого» товарища он никогда спросить не дерзал, – да и тот бы вряд ли ответил. Наконец, отбросила ручку, легла, прикрыла локтем глаза:

– Нет, я все-таки больна, Андрюша… Пока мы с тобой… ну… в это время казалось, что совсем выздоровела, а теперь опять плохо стало… Знаешь, ты иди лучше… А мне поспать нужно… Я тебя, наверно, заразила – теперь и ты сляжешь…

Он погладил ее по голому острому плечу и молча двинулся к двери.

– Постой, – тихо окликнула Даша. – Ты не сказал, а это важно. Ты любишь меня?

– Люблю, – впервые в жизни произнес он и тут же подумал, что, и не любил бы, все равно обязан был произнести сейчас это слово.

Через сорок лет после того дня Андрей спрашивал себя: а если б он оказался тогда не таким неприлично здоровым и крепким и в тот день заразился бы? Вот вышел бы за дверь, к вечеру свалился с температурой сорок и недели две Дашу не видел – не слышал, ведь телефона у семьи Воронец не было… Встретились бы в школе под конец января – бог весть как. Могли начать чуждаться друг друга, каждый за эти две недели по многу раз на разные лады пережив наедине с собой произошедшее между ними довольно гадкое недоразумение… И ничего бы не случилось. Ни с кем из них пятерых… Потому что без него девчонки, скорей всего, не решились бы зайти дальше разговоров: его мужской авторитет сыграл по-настоящему злую шутку, дав им почувствовать словно надежную защиту, которая не оказалась, а изначально была мнимой…

Но Андрей не заболел. Даже нос у него не потек. Хотя и носился к Даше каждый день, таская ей то вкусные конфеты «Кара-Кум» в целлофановой упаковке, то неожиданно выброшенные во все магазины после Нового года кислые зеленоватые мандарины… И противная неловкость постепенно загладилась, вернулась былая легкость общения и взаимная непреодолимая тяга, так что через неделю они повторили свой первоначально ужасный опыт уже вполне осмысленно – и на второй раз вышло гораздо лучше и веселей… Довольная и вальяжная, как удачно покрытая тигрица, Даша велела открыть форточку и закурила украденную у брата сигарету «Вега». Какое-то время она внимательно смотрела в жемчужное небо меж раздвинутых штор, а потом вдруг сказала:

– Девочки вчера вечером приходили. Все три. И мы решили, что хватит просто так молоть языком – нужно действовать. Бороться. Просвещать людей. Нас пока четыре – такой Клуб Несоветских Женщин, что ли… Некоторые хотели, чтобы девушек, но я, как ты понимаешь, восстала. И Римма тоже. Но, Андрей… Если вдруг ты… захочешь к нам присоединиться… то мы назовем наше общество как-нибудь по-другому. Мне нужно знать: ты с нами? Или… Или нет?

За этим последним коротким словечком стояло очень многое – слишком многое для него. Было очевидно, что, отказавшись от них, он отказывался и от нее. И понимал, что в этом случае Даша от него тоже вправе отказаться. Но, в конце концов, пока ведь не происходило ничего страшного! Так, очередная девчоночья игра. Чуть более взрослая, чем «секретики»…

– Да, – сказал он с улыбкой. – Да. Конечно, да.

* * *

Для начала придумали название – очень удачное, с намеком на вечность их дружбы и борьбы: «Лемниската», что означает, как он вычитал в случайно подвернувшемся под руку научном журнале, знак бесконечности – лежащую на боку идеальную восьмерку. Одна из девчонок заявила, что у нее есть дома как раз такая, – нашла во дворе большую типографскую литеру, – и тут же было принято общее решение принести нерушимую клятву и скрепить ее кровью: поставить себе на предплечье «метку» с помощью этой внушительной по размеру восьмерки, раскаленной на газовой плите. Присягу принесли на днях, в начале слякотного февраля, на кухне у кого-то из купчинских девчонок – кажется, Кати, у которой мать работала хирургической медсестрой, в результате чего девчонка умела без лишней суеты и ненужных движений оказывать первую помощь при ожогах – знала, чем мазать сразу и как лечить