Мемуары мавра - Лайла Лалами

Молча, не дожидаясь команды, солдаты рассыпались по деревне. Посохами они тыкали в развалины, чтобы проверить, не осталось ли там чего ценного. Один из них вскоре вернулся с сообщением, что нашел большой запас бобов в подземном хранилище и что в полях полно кукурузы и тыкв, которые в основном созрели и готовы к сбору, но губернатор не обратил внимания на донесение. На своем белом скакуне он начал носиться по деревне, уставившись в одну точку где-то вдалеке, словно гнался за чем-то, видимым только ему. Капитаны в смятении наблюдали за ним, пока, наконец, сеньор Кабеса-де-Вака не подъехал к нему и не прошептал что-то на ухо. После этого казначей объявил, что оставаться в Ауте небезопасно и мы должны идти дальше, к реке.

И мы пошли к реке. Словно приговоренные, мы пребывали в состоянии страха и отрицания – страха перед болезнью, распространявшейся в отряде, и отрицания того, что сожжение Ауте предвещало куда большие беды. К тому времени, когда мы начали разбивать лагерь, совсем стемнело, и, хотя никто уже не выносил запах дыма, пришлось зажечь факелы, чтобы закончить работу. Всех покрывала зола, которая казалась желтой в свете костров и придавала нам сходство со странными существами из другого мира. Даже апалачи, которые неотступно следовали за нами десять дней, той ночью держались от нас подальше. Монахи ухаживали за больными лихорадкой, солдаты выстроились за своими порциями кукурузы, а капитаны полушепотом обсуждали, что делать дальше.

Для губернатора раскинули белый шатер с постелью и рабочим столом, которые были видны через открытый полог. Его штандарт безвольно висел на древке у входа, а для вечернего костра уже была вырыта яма. Когда он спешился, все капитаны собрались вокруг него, спеша задать вопрос или поделиться мнением, но сеньор Нарваэс вскинул ладонь, не дав им даже заговорить.

– С рассветом отправимся искать порт, – сказал он.

– Дон Панфило, – взмолился викарий. – Лихорадка распространяется. Некоторые не смогут идти.

Губернатор вынул пробку из фляги с водой, которую протянул ему паж, и начал пить большими шумными глотками. Он смотрел через головы капитанов на солдат, расположившихся группами под деревьями.

– Сколько больных?

– Сорок два, – ответил викарий.

– Если так будет продолжаться, – заметил сеньор Дорантес, – у нас не хватит лошадей, чтобы везти больных.

В желтом свете единственный глаз губернатора казался стеклянным.

– Мне нужно всего несколько человек для разведки. Каждому из вас следует отобрать самых здоровых из своих людей.

Он прервался, чтобы высморкаться, и недоуменно уставился на пятно крови на тыльной стороне ладони.

– Дон Панфило, у вас лихорадка? – забеспокоился викарий.

Сеньор Нарваэс приложил руку ко лбу, потом быстро отдернул.

– Вы больны?

– Пустяки, – ответил сеньор Нарваэс. – Обычная простуда. Дорантес, Кастильо, Кабеса-де-Вака, я хочу, чтобы вы трое отобрали тридцать человек и отправились искать порт. Я с остальными буду ждать вас у реки.

Вопреки обыкновению, его распоряжение вместо споров было встречено молчаливым согласием. Сеньор Кастильо с самого начала настаивал, сначала один, а потом при поддержке сеньора Дорантеса, что эскадру не следовало разделять. Теперь эти двое больше всех в отряде горели желанием отыскать корабли и вернуться спасителями. Сеньор Кабеса-де-Вака поддерживал сеньора Нарваэса и имел другое мнение, но тоже желал найти корабли хотя бы для того, чтобы доказать, что оставить их было не глупой авантюрой, а просчитанным риском. Поэтому-то выбор губернатора и оказался хитроумным. Если задание увенчается успехом, наши беды забудутся, когда будет рассказана история Флориды. Если же отряд потерпит неудачу, он не станет единственным виновным в провале.

* * *

Мы выступили с первыми лучами солнца, когда роса еще капала с лепестков магнолий, – оставив за собой людей, кутающихся в одеяло и мечтающих о еде и помощи. Лошади послушно несли седоков, но шаг их был медлительным, а дыхание – тяжелым. Пока мы углублялись в чащу, их копыта поднимали в воздух серый пепел, осевший за ночь на землю, поэтому вскоре мы снова покрылись им. К счастью, когда мы отошли от лагеря примерно на две лиги, поднялся ветер, и воздух немного очистился от пыли и золы. Вскоре между капитанами завязался дружеский разговор.

– Когда вернемся на корабли, – сказал сеньор Кабеса-де-Вака, – я хочу забрать оберег, который жена дала мне на удачу. Я оставил его в день высадки. Надеюсь, его не украли.

Сеньор Дорантес фыркнул.

– Странно, что вы забыли этот оберег, но не забыли прихватить тетради со стихами.

Уже некоторое время между сеньором Кабеса-де-Вакой и сеньором Дорантесом была тихая неприязнь, но теперь, вдали от лагеря и губернатора, они наконец могли свободно язвить в адрес друг друга.

– Это было досадное упущение, – ответил казначей. – Вы придаете ему слишком большое значение.

– Ничего подобного, – возразил мой хозяин. – Я всего лишь выразил удивление по поводу того, как странно работает память.

– Жена подарила мне этот оберег шесть лет назад, когда мы поженились. Я хранил его в шелковом мешочке, который упаковал в ящик с письменными принадлежностями. Но губернатор отсоветовал мне брать этот ящик, сказав, что все, что мне может понадобиться для письма, будет у нотариуса и при необходимости я могу позаимствовать нужное у него. Вот так я и оставил все на корабле.

– Я и не знал, что губернатор настолько интересовался вашим багажом.

– Дружба. Верность. Вам стоило бы как-нибудь попробовать.

– Зашоренная лошадь тоже верна, Альвар.

Солнце достигло зенита, и воздух замер. Сухая земля потрескивала у нас под ногами. Одна из лошадей стонала и трясла головой, пытаясь избавиться от катившегося по бокам пота. Далеко впереди небо медленно сливалось с зеленым горизонтом.

– В любом случае, – вдруг сказал сеньор Кабеса-де-Вака, – мы найдем корабли.

– Это обещание или молитва? – спросил сеньор Дорантес.

– Ни то ни другое, – ответил казначей. – Но я хотя бы никогда не виню других людей в добросовестных ошибках.

Сеньор Кастильо, не принимавший ничью сторону в этом споре, теперь, когда оба мужчины замолчали, попытался разрядить напряжение.

– Все совершают ошибки, – сказал он. – Я вот делаю это постоянно.

Сеньор Дорантес не ответил, сеньор Кабеса-де-Вака тоже не проронил ни слова, но перебранка внесла ясность в их отношения, и остаток дня они общались более дружелюбно, как двое мужчин, точно знающих, чего ожидать друг от друга. Они начали обсуждать, как лучше перевозить больных, снизив при этом риск заражения здоровых.

На закате мы вышли к очень большому заливу. Он был спокоен, как озеро, и лишь редкие волны нарушали гладь поверхности. То тут, то там из воды выглядывали устричные отмели разной формы. Эти устрицы приятно разнообразили наш рацион после долгих дней