Игра перспектив/ы - Лоран Бине

В общем, самая ценная добыча ускользнула, зато нам достался юный паж, и непонятно, что с ним делать: представьте себе, будучи осмотрительным, он решил оставить возлюбленную и добраться до Парижа в одиночку. Может быть, возьму его к себе в свиту: так или иначе, кто лучше этого пажа расскажет мне о его хозяине?

После неудачи утешаюсь мыслью, что Козимо получил назад дочку в деликатном положении и должен потрудиться, чтобы спасти остатки ее репутации. Впрочем, я знаю, как поступила бы на его месте: не мешкая, выдала бы ее за сына д’Эсте, чтобы узаконить будущего бастарда. Козимо не дурак, наверняка он уже и сам так решил. Даст ли герцог д’Эсте согласие? Это другой вопрос.

Наконец, мы все еще можем разыграть изначальную карту, не так ли? Что там с картиной? Есть ли надежда увидеть ее до скончания времен, или эта история будет такой же долгой, как строительство собора?[99]

121. Козимо Медичи, герцог Флорентийский — Эрколе д’Эсте, герцогу Феррары

Флоренция, 21 апреля 1557

Простите мне избыточную щепетильность, да что там — малодушие, побудившее меня отложить свадьбу. Полагаю, Мария вполне готова стать супругой вашего сына Альфонсо, а если и нет, что с того: когда детей учат плавать, их бросают в воду. Знайте же, что мы с ее матерью склонны назначить дату свадьбы. Как вам следующий месяц? Скажем, первое мая? Или, допустим, восьмое, чтобы мои люди успели подготовить празднество, подобающее к случаю. Не могу, дорогой герцог, передать ту радость и гордость, коими наполняет меня перспектива союза двух наших домов.

122. Бенвенуто Челлини — Пьеро Строцци, маршалу Франции

Флоренция, 21 апреля 1557

Видел я Скоронконколо[100], которого вы мне сосватали, и скажу сразу, ваша светлость: чует мое сердце, это настоящий зверь. Глаз черный, борода густая, колени гибкие, ростом высок, да еще эта манера говорить вполголоса. И все же я побаиваюсь идти с ним на дело, поскольку его любовь к искусствам показалась мне весьма сдержанной и уж точно недостаточной, чтобы безошибочно распознать работу Понтормо в мастерской Баккьякки. Идти нам скоро, завтра или послезавтра волей Всевышнего. Когда действуешь средь бела дня, это любому предприятию добавляет ненужный риск, но, с другой стороны, только в этом случае Баккьякка заведомо не окажется дома, ведь он будет во дворце, где каждый божий день трудится над украшением кровати герцога, которая должна быть достойна Давида Микеланджело или моего Персея, если бы произведения оценивались исходя из времени, потраченного на их создание.

123. Джорджо Вазари — Винченцо Боргини

Болонья, 21 апреля 1557

Если это не работник, не монашка, не помощник, то остается только один возможный виновник, верно? У него ничего не нашли, но это ничего не меняет. Мы долго медлили, излишне думая о солидарности, но теперь незачем к этому возвращаться: что было, то было, разговор окончен. Как его разоблачить? Прошерстить все рапорты во дворце Барджелло, допросить соседей Бронзино. Во Флоренции я окажусь завтра утром, но поскольку мне предстоит передать принцессу отцу и отчитаться перед ним, то днем, скорее всего, я буду занят. Простите, если мое последнее письмо было чересчур резким, просто мы потеряли довольно много времени. Про Феррару пора забыть. Рассчитываю, друг мой, что вам удастся вывести Бронзино на чистую воду. Я же возьму двух стражей и навещу Баккьякку: сомневаюсь, что несчастный старик как-то в этом замешан, но не хочу, чтобы вы думали, будто я сваливаю на вас всю неприятную работу.

124. Эрколе д’Эсте, герцог Феррары — Козимо Медичи, герцогу Флорентийскому

Феррара, 29 апреля 1557

Мы польщены, любезный герцог, этой внезапной готовностью соединить наши две семьи — поверьте, я тоже жажду называть вас братом. Вспомните, однако, свое предыдущее послание. Ваша слезница растрогала меня. Как не пойти навстречу отцу, который просит за свою дочь? Поэтому настоящим письмом спешу удовлетворить ваше желание в полном согласии с Альфонсо, которому меньше всего на свете хотелось бы торопить суженую. Ваше прелестное дитя в страхе от предстоящего расставания с любящими родителями и, должно быть, опасается холодной строгости замка Эстенсе, представляя, как вдруг очутится при дворе, где ей, разумеется, окажут наилучший прием, но где она никого не знает. Она трепещет, она не готова. Что ж, нет так нет. По большому счету нас ничто не торопит, верно? Разве мало того, что обозначена взаимная воля Эсте и Медичи, твердая и нерушимая с обеих сторон, соединиться через этот или иной брачный союз, чтобы скрепить дружбу наших семейств и альянс двух наших городов? Знайте, герцог, я совершенно не хочу, чтобы вы сомневались в моей готовности вам угодить, и дабы убедить вас, что это не пустые слова, вот доказательство: перенесем свадьбу на осень! За это время рассеются недобрые слухи, которые стараниями подлых клеветников всегда в подобных случаях множатся с избытком. Слышал я, что ваша дорогая Мария недавно побывала в Милане. Надеюсь, она не слишком измождена: такие путешествия всегда утомительны для дам, а для юных барышень и подавно. Позаботьтесь, чтобы ваша дочь восстановила силы, и заверьте ее: ничто так не заботит моего сына, да и меня самого, как ее доброе здравие.

125. Сестра Екатерина де Риччи — сестре Плаутилле Нелли

Флоренция, 29 апреля 1557

Всевышний вновь явил нам доказательство своего милосердия, пожелав вернуть тебе свободу. Меня же перевели в Барджелло, где мои страдания продолжатся, пока будет на то Его воля, ибо я обвенчана с сыном Его, Господом нашим Иисусом Христом: и теперь, когда мое тело истерзано веревками так же, как Он истерзан был на распятии, пусть кто-нибудь только попробует это оспорить. Кстати, у меня снова стигматы. Спасибо, Господи, что заставил замолчать сестер Марию Серафину, Марию Перпетю и Марию Модесту, этих нечестивых продажных девок, так и не сумевших смириться с тем, что я избрана свыше. Я бы не удивилась, узнав, что в будущем моим именем будет называться монастырь в Прато.

Жалею я только об одном: что сожгла твою картину, не сумев разглядеть, насколько она ценна. Просто новая манера письма сбила меня с толку. Так и есть? Это было лучшее твое творение. Прости, сестра. Правда ли, что настоятель Приюта невинных дал тебе кров и убеждает не оставлять эту стезю? Я ему верю, это он разрешил тебе написать. Вот как удачно. Он хороший