Гейне. Двойная игра - Анатолий Олегович Леонов

— Нет, не подумайте, я не трус, но опасаюсь репрессий, которые могут обрушиться на меня за неявку к месту службы в Алма-Ате. По нынешним советским законам мой «проступок» карается тюремным заключением!

Полковник Герлиц кивнул головой в знак понимания ситуации, но не стал скрывать, чего хотел бы абвер от агента Макса.

— Все же подумайте, господин Александр, — произнес он с нажимом. — Даю неделю. Сейчас возвращайтесь к себе, а через семь дней, если не передумаете, за вами приедет человек от генерала Кестринга.

Глава тридцать шестая

Апрель 1942 года

На втором этаже Сенатского дворца в Кремле, несмотря на поздний час, никто не спал. За дубовой дверью рабочего кабинета Сталина шло совещание. Кабинет вождя представлял собой большую светлую комнату, все пять окон которой были плотно занавешены тяжелыми зелеными шторами. Сталин любил зеленый цвет. Мебель была жесткой, и ее было немного. Слева от входа стоял длинный, покрытый зеленым сукном стол с различными картами, бумагами и документами, сваленными, казалось, просто так, без какой-либо системы. Стены были обшиты панелями из мореного дуба. На стенах большие портреты — Маркса, Энгельса, Ленина, Суворова и Кутузова. У дальней стены стоял еще один дубовый старинный стол, а справа от него — столик с большим количеством телефонов. На полу лежали ковры все той же зеленой расцветки.

За большим столом сидел заместитель председателя Совета народных комиссаров и народный комиссар внутренних дел Лаврентий Павлович Берия. Худой и серый от усталости, в своих круглых роговых очках он походил на филина.

Берия сидел на стуле прямо, положив локти на стол, и неотрывно смотрел в одну точку, время от времени мигая, отчего еще больше походил на большую пернатую птицу.

Посередине кабинета навытяжку, выпятив грудь, стоял начальник 4-го управления НКВД СССР Павел Судоплатов и, не отрываясь, смотрел на Сталина, который вразвалку, широким шагом прохаживался вдоль стола и задумчиво посасывал давно потухшую трубку. Других людей в кабинете не было.

Неожиданно Сталин резко развернулся на каблуках своих мягких кавказских сапог и, вернувшись к столу, вытащил из пачки «Герцеговины Флор» папиросу, привычным движением пальцев переломил ее пополам и набил табаком трубку. Так и не прикурив, он закрыл толстую папку с документами и, придвинув ее на край, внимательно посмотрел на Судоплатова.

— Что же, вижу операция «Монастырь» развивается успешно.

Голос его был негромким, но слова четкие и ясные.

— Так точно, товарищ Сталин. Все идет по ранее утвержденному плану.

Сталин наконец прикурил и, пуская кольца дыма, молчал некоторое время.

— А вам не кажется, товарищ Судоплатов, — продолжил он, — что ее возможности уже выходят за рамки, намеченные нами в начале операции.

— Не понял, товарищ Сталин?

— Речь идет не только и не столько о поимке немецкой агентуры, сколько о крупномасштабной дезинформации руководства вермахта.

— Мы готовы, товарищ Сталин!

Сталин с сомнением покачал головой.

— Думаю, вы не до конца понимаете всю глубину замысла. Канарис — хитрый лис. Вряд ли он поверит, что информацию стратегического значения может передать сумасшедший старик Глебов, скульптор Сидоров или безногий поэт Садовской!

Судоплатов молчал, ожидая пояснений. Сталин повернулся к рабочему столу. Выбил содержимое трубки в пепельницу и протянул ему папку с документами.

— Передайте агенту Гейне, пусть возвращается в Москву.

Судоплатов ушел. Сталин бросил взгляд на старинный бронзовый будильник в форме лисицы с одним обломанным ухом.

— Первый час ночи! У тебя ко мне еще что-то, Лаврентий?

Берия снял пенсне, протер линзы и вновь надел себе на нос.

— Донесение о планах весеннего наступления немцев.

— Источник?

— Из аппарата военного атташе при нашем посольстве в Лондоне. Сообщают, что Германия планирует весной 1942 года начать наступление в направлении Кавказа. Для этих целей Берлин добился договоренностей о направлении на Восточный фронт 16 новых румынских, 12 итальянских, десяти болгарских, двух словацких и нескольких венгерских дивизий полного состава!

— Чей доклад?

— Внешней разведки. Начальника 1-го управления Павла Фитина.

Сталин задумчиво постучал пальцами по краю стола, после чего достал из ящика документ и протянул Берии.

— На, прочти, Лаврентий.

Берия взял бумагу, на которой поверх печатных слов виднелись синие грифельные каракули. Все знали, что Сталин делал пометки на документах исключительно карандашами. Для этого у него на столе всегда лежала целая стопка остро заточенных цветных карандашей. Спросил:

— Вслух?

— Валяй! — махнул рукой Сталин.

— «Подготовка весеннего наступления подтверждается переброской немецких войск и материалов. За период с 1 января по 10 марта 1942 года переброшено до 35 дивизий, непрерывно идет людское пополнение действующей армии. Центр тяжести весеннего наступления будет перенесен на южный сектор фронта со вспомогательным ударом на севере при одновременной демонстрации на центральном фронте против Москвы. Для весеннего наступления Германия вместе с союзниками выставит 65 новых дивизий. Наиболее вероятный срок весеннего наступления — середина апреля или начало мая 1942 года

Заместитель начальника Генерального штаба Красной армии, начальник Главного разведывательного управления генерал-майора танковых войск Панфилова А. Н.

Военный комиссар Главного разведывательного управления Генерального штаба Красной армии, бригадный комиссар Ильичев И. И.»

— Ну и? — Берия вернул документ.

— Никаких «и», — сердито проворчал Сталин и убрал донесение обратно в стол. — Это только два документа против сотни, говорящих об обратном. Разведкой перехвачен приказ командующего группой армий «Центр» о наступлении на Москву, противник проводит аэрофотосъемку московских оборонительных рубежей, активизировалась его агентурная разведка, в штабе каждого полка есть планы Москвы и окрестных городов. Подвезены новые дорожные указатели, передислоцируются штабы и командные пункты, подтягиваются инженерно-переправочные средства к водным преградам…

Сталин нервными пальцами вновь принялся набивать трубку папиросным табаком.

— В Ставке есть мнение, что наступление противника на южном направлении возможно, но наиболее вероятным будет удар не в сторону Сталинграда и Кавказа, а во фланг нашего Юго-Западного фронта для захвата Москвы.

Он взял со стола большую лупу и стал изучать карту, словно видел ее первый раз.

— Тимошенко и Хрущев настаивают на упреждающем ударе из Барвенковского выступа на Харьков.

Берия, с сомнением качая головой, громко зацокал языком.

— Рискованно. Если немцы в узком горле двумя сходящимся ударами из Славянска и Балаклеи нанесут ответный удар, большая беда будет!

— Тимошенко с Хрущевым заверяют, что все просчитано и успех гарантирован.

— А ты сам что думаешь, Коба?

— Я склонен согласиться!

Глава тридцать седьмая

Незаметно наступила настоящая весна. Совсем недавно лежал на стылой земле снег по колено и адский холод вытягивал из-под ветхой одежонки еще оставшиеся там крохи тепла, превращая человеческое тело в синюшную, непослушную командам собственного мозга тушу мерзлого мяса. Еще на днях черная непроглядная ночь снаружи