Кризис человека - Альбер Камю

Нет, этому делу мы отказываемся служить, и чтобы хотя бы что-нибудь противопоставить этим отвратительным махинациям, мы здесь сегодня и собрались. Если выразить в одной фразе причины нашего присутствия, скажем перед лицом немецких и чешских рабочих, принужденных к молчанию, что мы не желаем, чтобы однажды нам крикнули: «Они их убили, а вы их позорно похоронили!»

Мне мало что остается добавить в завершение. После освобождения каждый из нас много раз стоял перед решающим выбором. Но сегодня, когда произошло самое серьезное после этого освобождения событие, настал, по моему мнению, час окончательного выбора. Мне представляется невозможным, чтобы люди, заявляющие о своей приверженности достоинству и делу освобождения трудящихся, молча согласились с казнью рабочих, единственное преступление которых состоит в том, что они восстали против невыносимых условий труда. Ни одни, ни другие не помешали разыграться трагедии, это правда. Но репрессии не остановлены, и мы еще можем, ясно выразив свою позицию, хоть в какой-то мере повлиять на дальнейшее. Когда на Востоке проявились первые признаки антисемитизма, спонтанное возмущение на Западе тех, кто был не только сторонником народных правительств, определенным образом показало им, что не допустит распространения этого безобразия. Вот почему я вместе с вами обращаюсь ко всем, кто не забыл, что мы были товарищами, чтобы сказать: если в ближайшие дни мы спасем жизнь хотя бы одного немецкого рабочего, эта жизнь стоит того, что мы здесь собрались; она стоит наших усилий, потому что те, кто лишен голоса, смогут теперь заговорить и помочь нам спасти ее. Не ставьте свои рассуждения и мечты выше беды, которая криком кричит нам последние две недели; не пытайтесь оправдать сегодняшнюю кровь и боль историческим будущим, которое по меньшей мере для тех, кого оно убьет, будет лишено смысла. Поверьте нам в последний раз, когда мы говорим вам, что человеческая мечта, какой бы грандиозной она ни была, не может служить оправданием убийства тех, кто трудится и кто беден. Никто не просит вас отказываться от того, во что вы верите и к чему стремитесь. Но во имя истины, которой вы, по вашим словам, служите, потребуйте вместе с нами создания комиссии по расследованию с участием всех центральных профсоюзных организаций, чтобы она могла, по крайней мере, сыграть роль посредника в этой драме, поскольку ставка в игре – не идеальное общество как предмет ваших споров и грез относительно неопределенного будущего, а ужасная гибель несчастных людей, вслед за Марксом поверивших в то, что равенство не может и не должно существовать без свободы.

Будущее европейской цивилизации

1955

В апреле 1955 года Альбер Камю отправился в Грецию в рамках франко-греческого обмена, организованного посольством Франции в Греции. Во время трехнедельного пребывания в этой стране 28 апреля он принял участие в дискуссии о будущем европейской цивилизации, состоявшейся в Афинском союзе греко-французской дружбы. Перед визитом, в процессе предварительных переговоров, Камю самостоятельно выбрал тему своего выступления и попросил, чтобы оно протекало не в форме обычной лекции, а в виде вопросов и ответов. Приводимый ниже текст представляет собой машинописную версию его звуковой записи. Он был опубликован в 1956 году Библиотекой Французского института в Афинах. Слова Камю воспроизведены здесь полностью; выступления остальных участников – в сокращенном виде, в квадратных скобках.

[Г-н Папануцос попросил писателя определить основные характеристики европейской цивилизации (сам он выделяет их две: с одной стороны, стремление опираться на науку и технику, несмотря на возможные разочарования, и подчинять природу человеческим желаниям, а с другой – заботу о достоинстве человеческой личности), уточнить, какие ее особенности следует сохранить любой ценой, и обозначить, в какой мере им в настоящем угрожают основные исторические факторы.]

– Что ж, должен заметить, что я немало смущен широтой проблемы. Если рассматривать ее как тему нашей сегодняшней дискуссии, то данный подход представляется мне, пожалуй, слишком амбициозным. В частности, я хотел бы прежде всего остановиться на том, что мешает мне с полной определенностью высказываться на эту тему.

В первую очередь, мне трудно рассуждать в перспективе будущего. Я остро и сильно чувствую настоящее и, полагаю, неплохо – прошлое. Напротив, что касается будущего, я думаю, что мне недостает воображения. Мне всегда приходится делать над собой усилие, чтобы представить, что произойдет в будущем с той или иной идеей, с той или иной позицией.

Второе препятствие носит гораздо более общий характер. Мне кажется, что для рассуждений на данную тему, учитывая сумму всевозможных знаний, вовлеченных в судьбу Европы и цивилизации, требуется культура, которой я не обладаю.

При этом я считаю, что вы, господин Папануцос, совершенно справедливо выделяете две отличительные черты, характерные как для цивилизации вообще, так и для нашей цивилизации в частности. Верно, что ответ будет зависеть от точки зрения говорящего. Если признать, что западная цивилизация стремится поставить природу, то есть науку и технику, на службу человеку, то торжествует не только Европа, но и враждебные ей силы, позаимствовавшие у Европы ее технические достижения, ее научный поиск или хотя бы научный метод или метод научного мышления. Из этого следует, что, если Европе что-либо и угрожает, то только всеобщее самоубийство, причем в определенном смысле подготовленное ее собственными усилиями.

Напротив, если допустить, что наша цивилизация концентрирует внимание на понятии человеческой личности, то эта точка зрения, также имеющая право на существование, подразумевает, как вы справедливо подчеркиваете, совершенно другой ответ. Я имею в виду, что, по всей вероятности, трудно назвать иную эпоху, в какую число людей, подвергающихся унижению, достигало бы таких величин. Впрочем, я не стал бы утверждать, что наша эпоха демонстрирует особенное презрение к человеческой личности. Одновременно с силами, которые мы для простоты назовем силами зла, на протяжении веков – и в том нет сомнения – все заметнее действовала сила коллективного сознания, в частности осознание важности прав отдельной личности. Просто две мировые войны несколько замедлили этот процесс, и я думаю, будет правильно, если мы ответим, что наша цивилизация находится под угрозой ровно в той мере, в какой человеческая личность, поставленная ею во главу угла, практически повсюду подвергается унижению.

К вашему полезному разделению я хотел бы добавить следующее. Мы могли бы спросить себя (я продолжаю говорить в сослагательном наклонении), не несет ли выдающийся успех западной цивилизации с ее техническими достижениями частичную ответственность за ее столь же серьезный моральный провал. Несет ли абсолютная, в каком-то смысле слепая вера в