Невидимая библиотека - Мария Сарагоса

взрослой жизни с ее обязательствами. У меня голова шла кругом. Всё и вся двигалось куда быстрее, чем я. Даже тетя Пака вдруг забеспокоилась, что я останусь в девицах. Подозреваю, ее пугало, что меня окружают женщины, а от мужчин, что рядом со мной, толку ждать не приходится. Доверяя пророчествам духов, которые давно уже сообщили ей, что я не выйду замуж за Фелипе, тетя не придавала ни малейшего значения ни гранату на моем пальце, ни матримониальным замыслам своего брата. Даже при мне она не стеснялась обсуждать это с доном Фермином.

– Оставь ее в покое, Пака. Я так и не женился, но всегда жил полной жизнью, – говорил он.

– Хочется верить, что она всегда сможет выйти замуж за вдовца, как сделала я, – театрально вздыхала тетя.

Все считали меня взрослой, но себе я казалась слишком маленькой. Часто я замирала, глядя на кольцо, не в силах собраться с мыслями. Будущее меня пугало. Я мечтала, чтобы жизнь всегда была такой, как сейчас: спектакли в кабаре, лекции в университете, учебные практики, вечера в “Веселом ките”, болтовня с Лоркой, прогулки с Вевой. Будущее виделось мне клеткой.

В те дни, когда все требовали от меня взрослеть, лишь однажды мир немного притормозил. Было начало марта. В подъезде меня окликнул консьерж. Я думала, он примется выговаривать, что велосипед Вевы занимает слишком много места, но он протянул мне газету:

– Какой-то кабальеро просил вам передать. Сказал, это важно.

Заинтригованная, я взлетела по лестнице. Это был старый номер “Мадридского геральда”, в котором я не обнаружила ничего особенного. В коридоре мне повстречался вышедший из гостиной Карлос. Он улыбнулся, проходя мимо, и слегка задел меня. Я отреагировала так же, как всегда в таких случаях: мурашки по коже, отяжелевшее, как кусок металла, сердце, расфокусированный взгляд. На этот раз мне показалось, что прикосновение было намеренным, словно Карлос дал крен в мою сторону ровно настолько, чтобы его плечо коснулось моих волос, а его рука задела мою юбку. Когда я удивленно обернулась, он уже стоял на пороге своей комнаты. Будто зная, что я наблюдаю за ним, он тоже обернулся. Я почувствовала, как стены коридора надвинулись на меня. Мир замер.

Газета выскользнула из рук, и я наклонилась за ней. Когда же выпрямилась, Карлоса и след простыл. Он правда смотрел мне в глаза? Как долго? Мне казалось, что очень долго, но, возможно, это лишь моя фантазия.

Когда я вошла в комнату, щеки у меня пылали. Мятую газету я бросила на кровать и принялась стягивать перчатки. И тут заметила между страниц газеты небольшой листок кремовой бумаги. Я схватила газету, не сняв второй перчатки. Записка была приклеена, я осторожно оторвала ее от газетной страницы. Хотя подписи не было, я узнала изящный почерк Лунного Луча.

Метафизика, у меня есть доказательства, что Граф-Герцог украл из собрания университета по меньшей мере десять книг, изданных до XVII века, не внесенных в каталог. Одну из них я добыл на черном рынке и поместил в хранилище. Нужно остановить его как можно скорее.

Снова короткая записка меняла мою жизнь. Но на этот раз у меня была цель. В одно мгновение мир наполнился смыслом.

Хуана Капдевьелье приняла решение не каталогизировать издания до XVIII века из-за нехватки рабочих рук. Несомненно, похожий на крота молодой человек или другой волонтер сообщил это Графу-Герцогу, обладавшему бесспорным талантом использовать любое обстоятельство себе на пользу. Когда фанатики жгли церкви и монастыри, он находил людей, готовых спасти что-нибудь из огня, несмотря на запрет. Когда предпринимались усилия по модернизации университетских библиотек, он вычислял самых нуждающихся волонтеров и предлагал им полный пансион в обмен на предательство.

От Вевы не укрылось, что одежда у того робкого парня в очках с толстыми стеклами была штопаная, а ботинки старые. Когда она сказала это мне, я сразу вспомнила Карлоса, нашу первую встречу на вокзале и свое тогдашнее впечатление о нем. Но я была уверена, что подкупить Карлоса никому бы не удалось. Возможно, я его идеализировала.

– Ты меня слушаешь? – Вева помахала рукой у меня перед носом, я растерянно заморгала. – Ты покраснела.

– Я думала о том, что ты сказала про бедняцкий вид того парня.

– Это было полчаса назад! – фыркнула Вева. – Потом я принялась ругать Графа-Герцога, и довольно остроумно.

Граф-Герцог виделся ей этаким змеем, способным проникать в лазейки чужих несчастий ради своей выгоды.

– Что же нам делать?

Вева уловила в моем вопросе отчаяние и помедлила с ответом.

– Что сможем, – заявила она наконец.

В свободное от занятий в университете время мы караулили библиотеку. Мы решили, что хранилище наиболее уязвимо, и старались держаться поблизости. Однако Граф-Герцог наверняка играючи обходил нашу слежку, потому что за все время, пока мы сторожили, мы ни разу не видели его, но из очередной вклеенной в газету записки от Лунного Луча узнали, что на черном рынке появилась еще пара ценных инкунабул. Новость привела нас в отчаяние.

– Граф-Герцог волшебник, он даже не подходит к предмету, который потом исчезает, – вздохнула Вева.

– Именно! Он не подходит. – Все было так очевидно, что я сама поражалась, как не догадалась раньше. – Потому что это делает другой, тот, кого он подкупил, – волонтер, библиотекарь, преподаватель, – а потом передает ему книгу и каталожные карточки, если такие есть.

– Ты хочешь сказать, что мы видели тех, кто передает ему книги, и ничего не заподозрили?

– Лунный Луч предупреждал меня, что Графу-Герцогу трудно отказать. – Я вспомнила ночь пожаров. – Девушки находят его очаровательным, а парни боятся.

– Очаровательным? Мне он кажется…

– Зловещим?

– Именно.

Граф-Герцог был, без сомнения, красив, но это была красота опасного зверя – волчья красота. Бесшумные, точные движения, ледяной, завораживающий голос. Вскоре нам с Вевой предстояло испытать это на себе.

Точно сыщики, мы следили за каждым студентом, работавшим в университетской библиотеке, выискивая тех, на ком одежда с чужого плеча и видавшие виды ботинки, поскольку на эти же детали обращал внимание и Граф-Герцог. С похожим на крота парнем нам не повезло – видимо, Граф-Герцог часто менял сообщников. Следующие трое бедных студентов тоже ни к чему нас не привели. Однако в процессе слежки за девушкой, работавшей с нами несколько месяцев назад, мы наткнулись на самого Графа-Герцога.

Карменсита Вильяканьяс – отличница, собиравшая светлые волосы в пучок и защищавшая культуру с твердостью генерала, запертого в теле невысокой полненькой девушки, – заливалась кокетливым смехом у входа в университетскую библиотеку. Перед ней стоял Граф-Герцог и рассыпался в беззастенчивых комплиментах:

– Сеньорита, вы так очаровательны. Наверняка вы помолвлены?

– Что вы!