Невидимая библиотека - Мария Сарагоса

– Кабальеро с утонченным вкусом.

Девушка захихикала как школьница и потупила взгляд за стеклами круглых очков:

– Что вы такое говорите, сеньор.

– Вы достойны гораздо большего, сеньорита Вильяканьяс.

Вева глянула на меня:

– Надо их остановить. Если он и дальше так будет на нее пялиться, она забеременеет.

Мы занимали выгодную позицию в читальном зале за столом, на котором громоздились стопки справочников и словарей, мы видели всех, а нас никто. Вева цапнула пару словарей и устремилась прямо на Графа-Герцога. Толстенный тезаурус греческого языка упал ему на ногу. Скорчившись от боли, он забыл про Карменситу, и та, словно мышонок, очнувшийся от змеиного гипноза, мгновенно пришла в себя.

– Хеновева Вильяр! Куда вы только смотрите! – Лицо Карменситы снова выражало абсолютную уверенность в собственной правоте. – Сильно ушиблись? – обратилась она к Графу-Герцогу.

– Нет-нет. Не ругайте сеньориту Вильяр, это я виноват, стоял у нее на пути, – пробормотал он сдавленно.

– И конечно, Агустина Вальехо де Мена тут как тут! Неразлучная парочка, – фыркнула Карменсита.

Мы так никогда и не узнали, чего хотел от Карменситы Граф-Герцог, но вечером отметили успешное разрушение его коварного плана. Мы пили вино с Эстрельитой, воткнув в волосы цветы, сорванные в чьем-то саду. В пансион я вернулась в столь неустойчивом состоянии, что при одной мысли о встрече с тетей меня окатывал ужас. На лестнице я столкнулась с Карлосом, он возвращался от пациента, потерявшего сознание после чересчур обильного ужина.

– Не говори тете, – с трудом пробормотала я и пьяно рассмеялась.

– Не скажу. – Карлос попытался направить меня к двери в мою комнату.

– Мы немного выпили, чтобы отметить победу над Графом-Герцогом, мы… стражи книг!

– Не кричи, твоя тетя услышит.

– Неважно, наверняка она уже все знает, ты разве не заметил, что у нее способности?

Карлос не выдержал и тоже рассмеялся:

– Давай же, заходи.

– А ты милый, когда смеешься. Почему ты никогда не смеешься? – Я вынула из волос цветок и воткнула его Карлосу за ухо.

– Мало что в этой жизни может меня рассмешить.

– Но что-то может, да?

Карлос придержал меня за талию. Мы стояли очень близко, улыбка не сходила с его губ. Я смотрела на его зубы, которые видела словно впервые, но особенно меня пьянил – если я могла опьянеть еще больше – его запах: свежий, лесной, древесный, по-особому сладковатый, не дававший мне уйти, заставлявший забыть обо всем на свете.

– Например, Агустина Вальехо, – ответил он.

– О, как это мило!

А потом я уткнулась Карлосу в плечо и прямо там, в коридоре, стоя, уснула, убаюканная его запахом, лишившим меня последних сил. Карлосу пришлось отнести меня в мою комнату и в одежде уложить на кровать.

В ту ночь я спала блаженно, не мучимая кошмарами. Граф-Герцог знал теперь, как зовут нас обеих, но если он так осторожен, как я думала, то понимает, что мы враги и лучше ему держаться подальше от университетской библиотеки, хотя бы какое-то время. А после встречи с Карлосом напряжение, снедавшее меня, постепенно ослабело, а потом и вовсе исчезло.

Ни на следующий день, ни потом Карлос не упоминал о нашей встрече на лестнице. Сама я не чувствовала в себе сил заговорить о ней и втайне надеялась на него. Что он имел в виду, сказав, что я его смешу? И как я могла повести себя столь развязно? К счастью, мы почти не виделись, поскольку Карлос начал работать в больнице и до глубокой ночи пропадал там.

А спустя месяц я получила третью записку от Лунного Луча.

Он не напоминает о себе уже несколько недель. Поздравляю.

Мы с Вевой знали, что это временное затишье, и тем не менее успех окрылил нас. Даже появилось время подумать о будущем. На следующий год должен был состояться конкурс на должность библиотекаря, и мы решили посвятить остаток учебного года подготовке. Я сообщила об этом родителям телеграммой, боясь, как бы по окончании учебы меня не утащили в деревню, чтобы выдать замуж, но они даже не ответили. Мы поговорили с Хуаной Капдевьелье, чтобы узнать подробности конкурса, и она пришла в восторг, узнав, что мы хотим в нем поучаствовать.

– Я всегда знала, что запах книг вас не отпустит. – Хуана довольно улыбнулась и, видя недоумение на наших лицах, добавила: – В бумаге со временем образуются те же ароматические соединения, что и в ванили, поэтому старые книги так приятно пахнут.

С тех пор Вева повторяла одну и ту же присказку, когда мы пили шоколад в кафе за церковью Сан-Хинес или покупали конфеты в кондитерской “Ла дукесита”: “Ванильный шоколад для будущих библиотекарей!” Однако я сомневалась, что наша преданность профессии возникла вследствие химической реакции. После того как мы открыли для себя Национальную библиотеку, я грезила ею. Собрание, складывавшееся на протяжении веков, представлялось мне истинным островом сокровищ, сулило настоящие приключения. Я думала только о том, чтобы проникнуть в его тайны. Независимо от того, повезет ли мне на конкурсе, я мечтала работать там до конца жизни, хотя и за целую жизнь нельзя узнать все ее тайны.

Я была амбициознее своей подруги и удивлялась этому, потому что Вева казалась мне недостижимым идеалом. После развода ее сестре (с согласия бывшего мужа) досталась квартира, это означало большое облегчение, которого я тогда не могла понять. Если бы Веве пришлось подыскивать себе жилье во время итоговых экзаменов и конкурса на должность библиотекаря, она металась бы как угорелая, а мне пришлось бы умолять тетю сдать ей комнату в пансионе по особой цене.

Мы окончили университет в июне 1934 года, впереди нас ждал библиотечный конкурс. Мы решили, что весь год будем готовиться вместе, а летом уедем из Мадрида самое большее на месяц. Этот план слегка успокоил мою тревогу, связанную с Карлосом. Я не подозревала, что пытаюсь вышибить клин клином. В деревне я думала только о том, как вернусь в Мадрид и буду трудиться во имя будущего, которое, я не сомневалась, сблизит нас с Вевой еще больше. Я не принимала в расчет вероятность, что нас могут распределить по разным уголкам Испании, такое попросту не входило в мои планы.

Август я провела с семьей. Удивительно, но ни папа, ни братья даже не обмолвились о том, чтобы поехать летом на север страны. Мама днями не покидала своей комнаты, но ее отсутствие мало меня заботило. Тетя Лолита приехала к нам на неделю и все время жаловалась, что педагогические программы лишились финансирования. Думаю,