Бостонская ведьма - Андреа Каталано

Элис рассмеялась и подхватила тост мужа, а Мэгги воскликнула:

– Слава тебе господи!

– Выпьем! – поддержал Томас с искренним облегчением.

– Очень надеюсь, что преподобный не зря носит свою фамилию[40] и сумеет утолить голод этой девицы, – добавила Мэгги, уже основательно нетрезвая.

Эта сальная шуточка вызвала взрыв хохота за столом.

– Насчет этого мне ничего не известно, – продолжил Сэмюэл, – мне лично этот молодой человек кажется той еще размазней.

– Тут уж он не виноват – он же с Фенских болот[41], да? А там, поговаривают, все детишки – от болотных духов, потому-то такие тощие и зеленые, – съязвил Томас, больше для того, чтобы разогнать собственный мрачный настрой.

– Смотри, при губернаторе Уинтропе такого не ляпни, – заметила Элис.

– Вот уж кто точно не размазня… – задумчиво проговорила Мэгги. – Он так-то очень темный…

– Да, он и впрямь весьма смуглый, – согласилась Элис.

– Эй, полегче, Элис, – шутливо одернул ее Сэм, – не надо так говорить про губернатора, а то я начну думать, что ты на него запала.

– Ой, фу, нет! – Та поморщилась, но тут же рассмеялась.

– А тебе ведь нравятся темненькие, нареченная моя, – поддразнил Томас жену. – Уинтроп, я смотрю, тоже по вкусу пришелся?

– Ох, вовсе нет, под «темным» я не имела в виду его лицо. В нем самом ощущается нечто темное.

Над столом на некоторое время повисла неуютная тишина.

– Амбиции, вот что в нем чувствуется, – заявил Сэмюэл и от души приложился к кружке.

– А вот младший Уинтроп… – продолжила Мэгги, кивнув каким-то своим мыслям, – вот он-то, я вам скажу, и впрямь красавчик. Очень темный, с приятным лицом. А еще, говорят, весьма талантливый ученый.

– Да, он и правда такой, – согласилась Элис.

– Значит, так, – Сэм неожиданно встал из-за стола и приглашающе развел руками, – Томас, ну-ка, идем, найдем этого Уинтропа-младшего и предупредим, а то как бы он не соблазнил наших избыточно ласковых девчушек!

Эта нахальная шутка вызвала новый взрыв хохота, но в этот момент кто-то постучал в дверь, и Сэмюэл с готовностью открыл. На пороге стоял достопочтенный мистер Сторей, его сосед, и вид у него был несколько взволнованный.

– Сторей! Заходи скорее, пропустим вместе по кружечке.

– У меня нет времени рассиживаться, Стрэттон. Иди, полюбуйся, что натворила твоя коза!

Вся компания отправилась на улицу, в вечерние сумерки, чтобы посмотреть, что стряслось. На той стороне огорода, что принадлежала Стрэттонам, стояла одна из коров Сторея и задумчиво жевала лук, посаженный Элис.

– Ради всего святого, как она оказалась на нашем огороде? – спросила та.

– А вот, глядите – ваша безмозглая коза пробила проход в изгороди и заманила мою корову на ваш участок! – Сторей указал на дыру, зияющую в низкой деревянной изгороди, отделявшей его владения от соседских. – И теперь вам придется ремонтировать изгородь, к тому же еще и молоко у моей коровы испортится от этих луковых побегов!

– Полегче, Сторей, – Сэмюэл примирительно поднял руки. – Насчет изгороди не переживай, я утром гляну, что тут лучше сделать. А пока что поможем тебе вернуть твою девочку на родной двор…

– Этого недостаточно! – заявил Сторей. – Вы еще должны оплатить мне то негодное молоко, что она будет давать в течение ближайших дней!

– Помилуйте, достопочтенный Сторей, это же не наша вина, что корова наелась моего лука, – рассмеялась Элис и добавила: – А то, знаете ли, я тоже могу потребовать компенсации за съеденный лук!

– Стрэттон, ну-ка, отправь свою жену обратно в дом, – потребовал Сторей, – она навеселе и не должна находиться на людях в таком виде!

У Сэмюэла отвисла челюсть. Прежде чем он нашелся, что ответить, вмешалась Мэгги:

– А вы нахальный человек, достопочтенный мистер Сторей, – указывать чужой жене, куда она должна уйти. Да еще требовать компенсации за какое-то там «испорченное молоко»! – Мэгги фыркнула. – Смешно даже подумать, что молоко испортится от пары луковых побегов. И это корова у вас дура, раз пошла за козой через изгородь!

– Мэгги, пожалуйста, – Томас упреждающе коснулся ее плеча.

– Это ты только что обхаяла мою корову? – переспросил Сторей.

– Именно это я и сделала, сэр!

– Я тебе это еще припомню, ведунья!

Элис поспешно увела Мэгги обратно в дом, и Томас направился следом.

– Мэгги, – начала Элис, – тебе стоит повнимательнее относиться к тому, что ты говоришь таким сварливым и предвзятым людям, как мистер Сторей. Он никому доброго слова не сказал с тех пор, как переехал сюда из Бостона.

– Ханжа безмозглый, – проговорила та в ответ. – Вот и оставался бы в своем Бостоне в компании себе подобных. Или ему стоило заранее подумать о том, что здесь, в Чарльзтауне, придется жить среди обычных людей.

– Но Элис все правильно говорит, – добавил Томас. – Если ты не будешь сдерживать свой язык, то не добьешься ничего, кроме осуждения и всеобщей неприязни. Я уже сотню раз говорил тебе об этом.

– Как же я устала от твоих бесконечных нотаций, Томас, будто ты сам святее всех святых. – Мэгги направилась к двери. – Пойду-ка я проведаю Бесс, – и с этими словами она ушла.

Томас обернулся, ища поддержки у Элис.

– Я пытался образумить ее, Элис. А Мэгги мне заявила, что Бесс то приходит к ней, то уходит. Как ты думаешь, это безумие?

– Думаю, она все еще скорбит – по-своему, – та утешающе коснулась его локтя. – Мэгги отличается от большинства людей. И всё ощущает острее. Не знаю, как еще это назвать… Она многое видит насквозь. Но все же ей стоит научиться придерживать язык.

Томас взглянул Элис в глаза – и ясно увидел, что ей и самой не верится, что Мэгги на это способна.

Глава семнадцатая

30 марта 1648 года

Сегодня первый день рождения Бесс. Но вместо того чтобы получить подарок от меня, она сама сделала мне подарок. Сегодня, пока я возилась в огороде, Великое колесо судьбы снова повернулось и в этот раз одарило меня самым красивым, самым величественным существом – кошкой с роскошной шубкой всех цветов: черного, бурого, рыжего и золотого.

Она очень красивая и ласковая. Думаю, я назову ее Молли, потому что она такая же яркая, как те любовницы знатных господ, чьи портреты я в свое время повидала в Лондоне.

Она сама меня выбрала. И тоже видит Бесс – приглядывает за ней, как бдительный часовой. А еще моя Молли – отличная охотница. Она поймала мышь, пытавшуюся пробраться в погреб, и за это я благодарна ей больше всего.

Как же она мне нравится, эта кошка!

Этот день выдался для Томаса самым